Спасатель
Шрифт:
Время еще оставалось, и я, помня предупреждение брата, постоял у фонарного столба, наблюдая за улицей. За мной никто не следил. Копов видно не было.
Пора заканчивать…
Я быстро прошел к запасной двери. Как и обещал Дейв, она была приоткрыта. Будто в старые времена, когда мы просиживали здесь часами перед телевизором, иногда покуривая травку.
— Дейв! — Я постучал по стеклу.
Никто не ответил.
Я перешагнул порог, и ударивший в нос тяжелый запах плесени отозвался наплывом приятных воспоминаний.
— Эй, Дейв!
На диване валялась книжка. Точнее, альбом. Я перевернул — «Картины Ван Гога». Либо за то время, что я его не видел, Филли сильно вырос в духовном плане, либо ее принес Дейв. На клапане суперобложки стояла печать библиотеки Бостонского колледжа. Он сказал, что хочет показать что-то, имеющее отношение к Гаше.
— Дейви, старина, ты куда, черт возьми, запропастился?
Я плюхнулся на диван и принялся листать страницы, пока не дошел до одной, помеченной желтым стикером. Картина представляла собой портрет пожилого мужчины в белом колпаке, с меланхолическим лицом и пронзительными голубыми глазами. На заднем фоне характерные для Ван Гога яркие завитки.
Взгляд прыгнул к тексту.
«Портрет доктора Гаше. 1890».
Меня как будто окатила освежающая волна возбуждения. Картина написана более ста лет назад. Именем доктора мог воспользоваться любой. Но у меня вдруг появилась надежда. Гаше существует! Может быть, Элли Шертлефф что-то знает.
— Дейв! — крикнул я уже громче и посмотрел на ведущие вверх ступеньки.
И только тогда заметил свет под неплотно закрытой дверью в ванную.
— Дейв, ты там? — Я подошел и постучал.
Тишина.
Дверь со скрипом приоткрылась.
Следующие секунд шестьдесят я просто стоял, прислонившись к косяку, словно получил в живот удар паровым молотом.
О Дейв… Дейв…
Мой брат сидел на стульчаке в уже знакомом мне свитшоте. Голова слегка наклонена, как будто прислушивается. И повсюду кровь. Она вытекала из живота, ползла по джинсам и заливала пол. Дейв не шевелился. Только смотрел на меня умиротворенно, как бы спрашивая: «Где тебя, черт побери, носило?»
— Нет, Дейв, нет!
Я бросился к нему, стал щупать пульс, хотя уже знал, что никакого пульса нет, трясти его за плечи. На левой стороне свитшота виднелась большая колотая рана. Я задрал нижний край, и внутренности поплыли мне в руки.
Я отшатнулся и едва не упал. Ударился плечом о стену. Поскользнулся на залитом кровью линолеуме. Меня вдруг прошиб пот. Я больше не мог оставаться здесь и смотреть на неподвижного, неживого брата. Надо убираться. Кое-как поднявшись, вышел из ванной. На улицу. Вдохнуть свежего воздуха.
Чья-то рука обхватила меня сзади за шею. Мощная и крепкая, как чугунный обруч. Голос
— У вас есть кое-что, мистер Келли, что принадлежит нам.
Глава 43
Я не мог дышать. Противник был очень силен. Его предплечье сворачивало мне шею. Острое лезвие уперлось в ребра.
— Картины, мистер Келли, — прошептал он. — Меня интересуют картины, и если только вы не начнете говорить в следующие пять секунд, они станут последними в вашей жизни.
В подтверждение своих слов парень снова ткнул ножом в ребра.
— Последний шанс, мистер Келли. Нашли своего брата? Грязная работа, но он сам виноват. Не знал, видите ли, что вы придете. Но вы так легко не отделаетесь. — Лезвие переместилось под подбородок. — Вы нагрели человека, на которого я работаю, а это непозволительно.
— У меня нет никаких картин! Какой мне смысл врать… сейчас?
Зазубренное лезвие погладило шею.
— Уж не принимаете ли вы меня за полного кретина, мистер Келли? У вас есть то, что принадлежит нам. Картины на шестьдесят миллионов долларов. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о них. Начинайте.
Что он хотел услышать? Что я мог рассказать? Я ничего не знал о пропавших полотнах.
— Гаше! — прохрипел я, выворачивая шею. — Они у Гаше. Найдите его!
— Извините, мистер Келли, но, боюсь, я не знаю никакого Гаше. Я дал вам пять секунд, а теперь осталась уже одна. — Тиски сжались. — Скажи «привет» братцу, придурок!
— Нет! — завопил я в отчаянии, уже чувствуя, как лезвие входит в горло, и в этот момент пол ушел из-под ног. Может быть, он давал мне последний шанс. Я понимал, что живым отсюда уже не выйду, даже если расскажу все, что знаю и чего не знаю.
Собрав всю оставшуюся силу, я врезал локтем ему в бок. Он охнул и на мгновение ослабил хватку. Ноги коснулись земли, и в ту секунду я нырнул вперед, взваливая его на спину. Он махнул ножом и рассек мне руку. Я вклеил его в стену.
Не знаю, как это получилось, но мой противник вдруг оказался на полу.
Лет сорока, с густыми темными волосами, в нейлоновой куртке, сложен, как кирпич. Бодибилдер. О том, чтобы справиться с таким, не стоило и мечтать. Падая, он сумел удержать нож и уже встал на четвереньки. У меня оставалось не больше секунды, чтобы решить, как сохранить свою жизнь.
Я схватил первое, что попалось под руку. Алюминиевую бейсбольную биту. Размахнулся… и чертова железяка угодила в фонарики над бильярдным столом.
Мой противник отступил под градом стеклянных осколков. Он смеялся надо мной.
— У меня нет картин! — крикнул я.
— Очень жаль, мистер Келли. — Громила перекинул нож из одной руки в другую. — Но мне в общем-то наплевать.
Выпад. Лезвие зацепило предплечье. Меня пронзила острая боль.
— Это только начало, — усмехнулся он.