Шрифт:
– Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны, – убедительно произнес женский радио-голос, пассажиры начали вываливать на перрон, не прекращая своих важных дел: листания лент в телефонах, рассылки свежих эсэмэсок, самоутверждения в разного рода чатах.
Я тоже вывалилась из последнего вагона, почапала по лестнице вверх и за выходом притормозила – дождалась, когда Вишня мимо меня прошла. И Снулый за
Так, стоп. По порядку надо. От печки плясать. А то ерунда получается.
Обращали внимание, как люди себя в вагонах метро ведут? Все в свои гаджеты утыкаются. Ну кое-кто в книги. Книга – тоже гаджет: прямая доставка информации в мозг через глаза, без кабеля и блютуса, без USB и других разъемов, без подзарядки и техобслуживания. И модель не устаревает. Те, у кого телефон разрядился и книжки нет, просто выключаются, колышутся бессмысленными водорослями. Взгляд вовнутрь, вокруг ничего не замечают.
Только не я. Обожаю на людей смотреть, сортировать их, делить на кучки, самых интересных в копилочку складывать. Не читаю в метро, не могу, чтобы буквы перед глазами туда-сюда елозили. Поэтому обычно в уши втыкаю книжку или музычку. И пялюсь себе по сторонам. Я на работу, а это первая моя работа после института, уже пятый месяц езжу по этому маршруту: на Молодёге сажусь, на Щелчке вылезаю. На все про все мне от дома до офисного кресла – час, поэтому в 08.08 утра я уже спускаюсь под землю. И топаю к последнему вагону.
Представляете, каждый день в одно и то же время я иду мимо желтоватых колонн Молодежной. И не я одна. Тут постоянных посетителей хватает. Я уже многих запомнила. Когда подхожу к павильону, там на улице всегда стоит тетка. Она по понедельникам и средам стоит, подругу ждет. Тетка, высокая, сухая, чуть сутулая, лицо узкое, с седыми кудельками по краям – Афганская борзая. Она очень пунктуальная. Как я. Я в восемь ноль пять прохожу, она всегда на месте. А вот подруга ее, мелкая толстушка, является, когда ей заблагорассудится, то раньше, то позже. Она летом, когда жара была, в смешных платьях ходила – куски льняного холста серого, замахрившегося с краев, друг на друга нашиты – мама говорила, раньше так посылки зашивали. Ей бы еще надпись синими чернилами
Еще парень один частенько одновременно со мной в павильон заходит. Блондинистый такой, симпотный. Этот всегда к полицаям, что у турникетов дежурят, подходит, здоровается или хотя бы издали рукой махнет. Или сам из ментовки, или соседи с одного двора.
Борзая с Посылкой, Мент и еще некоторые встречаются мне частенько, но не каждый день, и куда они в метро деваются, не знаю, растворяются в плотной массе, набивающейся в вагоны, и исчезают. Но есть у меня и попутчики. Этих я особо выделяю. Они, как я – любители последнего вагона. Их я объединяю в особый клуб. Они всегда здесь. Каждое утро. Конечно, я могу кого-то пропустить, уехал на предыдущем поезде или прибежит на следующий. Но все равно, это Клуб последнего вагона. В клубе кроме меня трое.
Зритель – толстый очкарик лет тридцати, он всегда пялится в свой смартфон, там у него кино или какие-нибудь видосы от блогеров, в ушах черные блютусовские фасолины. Он ничего и никого не видит, кроме бегущей под носом картинки.
Чтица – тетка самая незамысловатая, как кассирша из Пятерочки, с большим коричневым шоппером подмышкой. Вот она сядет, если повезет, или прижмет зад к полусиденьм-поджопникам, если вагон новый, или просто в угол у дверей забьется и сразу книжку вытащит. Подержит ее закрытой так, чтоб рядом стоящие могли название разглядеть, откроет по закладочке и начнет читать с таким важным видом, будто она раввин в синагоге, и перед ней не иначе как Тора. Книги у нее, и правда, всегда замысловатые – что-нибудь вроде «Искусства пофигизма» или «Тайн твоей кожи» – самообразовывается, не иначе.
И Вишня. Эта – девчонка совсем, или в колледж едет, или студентка-первокурсница. Она тоненькая, а куртка у нее пузырем, дутая, бордовая, и зеленый рюкзачок листиком на спине. Глаза карие, круглые, волосы чуть ниже уха, прямые, крашеные в бордово-краснодерёвый цвет, челка до бровей. Вишня и есть. Она всегда в своем смартфоне, двумя большими пальцами экран массажирует, листанет пару раз и опять быстро-быстро стучит, чатится. И жвачка во рту, нет-нет, пузырь и надует, розовый.
Это только для меня они одноклубники. Уверена, друг друга они даже не замечают. Не все же такие любопытные, как я.
Зритель на Курке вываливается. Чтица – на Семеновской. И только Вишня катит вместе со мной до упора.
Конец ознакомительного фрагмента.