Спасенная виконтом
Шрифт:
Но все прошло хорошо, и Шарлотта почти не волновалась. Ей удалось вернуть поддельное ожерелье, а лорд Гардинг пусть винит себя за беспечность. Ну как можно было оставить столь дорогую вещь на туалетном столике перед вечерним выходом в свет! И вообще, этот человек не заслуживает сочувствия. Мэтт уверен, что Гардинг жульничал в карты, и зарекся играть с ним снова.
Шарлотта намеревалась забыть все произошедшее, как страшный сон.
Леди Стивенс решила нанести визиты своим городским знакомым и хотела, чтобы дочь сопровождала ее.
– Мы нигде не
Намерениям леди Стивенс было не суждено осуществиться. В первом же особняке, принадлежащем леди Рашмор, они столкнулись в дверях с хозяйкой, которая как раз собиралась уходить. Она настойчиво пригласила их в дом.
– Мы не виделись целую вечность, и я планировала заглянуть к вам после обеда! – воскликнула леди Рашмор, распоряжаясь, чтобы им подали кофе и миндальные пирожные в большую гостиную.
Скоро к ним присоединились сын и дочь хозяйки дома, которые спустились узнать, отчего это мама не пошла за покупками, как планировала. Мисс Амелия оказалась хорошенькой девушкой с личиком в форме сердечка, обрамленным светлыми кудряшками. Она слегка шепелявила. Ее брат Роберт был высокого роста и крепкого сложения, одет он был по последней моде, в рубашку с таким высоким воротником, что едва мог поворачивать голову. Почти все время он проводил, рассматривая свое отражение в большом зеркале в золоченой оправе, а если и заговаривал, то исключительно о лошадях и своем новом фаэтоне.
Мисс Амелия без умолку смеялась и болтала о платьях, которые намерена купить себе в приданое. Она недавно обручилась и теперь не могла думать ни о чем, кроме свадьбы и нарядов. Не прошло и получаса, как Шарлотте, привыкшей говорить с братом обо всем на свете, в том числе о поэзии и музыке, и слушать занимательные рассказы отца о джентльменах, с которыми он обедал в клубе, отчаянно захотелось домой.
К несчастью, едва они собрались уходить, объявился розовощекий господин, представившийся сэром Персивалем Реддингом. На вид ему было около тридцати пяти лет, и он приходился леди Рашмор братом. Его черные кудри пребывали в небрежном беспорядке, а по элегантности одежды он ничуть не уступал своему племяннику. Однако его наряд был более благоразумным: ворот рубашки и покрой сюртука не стесняли движений. Сэр Персиваль обладал приятными манерами и умел развлечь дам светскими сплетнями.
Он умудрился вынудить подвинуться сидящую рядом с Шарлоттой Амелию и, заняв ее место, принялся рассказывать о том, как недавно ужинал у принца-регента в его брайтонском Павильоне.
– Поверьте, мисс Стивенс, в ту ночь жара стояла не менее сотни градусов. Мне казалось, что я вот-вот расплавлюсь, а бедняжка леди Мелроуз дважды лишалась чувств.
Шарлотта слышала, что регент любит хорошо протопленные помещения, и весьма заинтересовалась деталями убранства Павильона с его китайскими декорациями и башенками, придающими ему сходство с восточным дворцом.
Двадцать минут спустя леди Стивенс встала и принялась с решительным видом надевать перчатки. Следуя ее примеру, Шарлотта тоже
– Да, мы приглашены. Это мой первый бал в столице. До этого я лишь несколько раз была на приемах в Бате.
– Я тоже приду, – заверил сэр Персиваль, улыбаясь Шарлотте с высоты своего роста. – Не окажете ли вы мне честь и не прибережете ли для меня два танца, мисс Стивенс? Я предпочитаю контрдансы, а вот к вальсам большой любви не питаю, хотя не имею ничего против, когда их исполняют другие.
– Благодарю вас, сэр, – весело ответила Шарлотта, испытывающая симпатию к этому джентльмену. Он вел себя дружелюбно и, в отличие от своих родственников, в совершенстве владел искусством светской беседы. Шарлотта была благодарна ему за приглашение, ведь это означало, что хотя бы два танца она не будет сидеть в углу. – Я с радостью придержу для вас первый контрданс и последний перед ужином.
– Буду с нетерпением ждать вечера, – пообещал он. Своим видом он немного напоминал кота, только что полакомившегося сливками. – Позвольте также сопровождать вас к столу.
Кивнув в знак согласия, Шарлотта вслед за матерью вышла из дома. Когда они оказались на улице, мама похвалила ее:
– Я так горжусь тобой, Шарлотта! Сэр Персиваль очень тобой увлекся, я это сразу заметила. Он конечно же не станет немедленно делать тебе предложение, но вариант неплохой. Он, моя милая, много лет служил в армии и никогда не был женат, но, по словам леди Рашмор, подумывает остепениться. Разве не восхитительно будет, если ты выйдешь замуж за брата моей старинной приятельницы? Он достойный кандидат, сама понимаешь. Возможно, не настолько богат, как…
Унесшись мыслями прочь, Шарлотта стала рассеянно смотреть в окно экипажа на модно одетых леди и джентльменов, прогуливающихся по оживленным улицам. Утро прошло, и теперь им с мамой едва хватит времени, чтобы забрать шали и вернуться домой к обеду.
Леди Стивенс продолжала увлеченно обсуждать, как им повезло встретить ее подругу, и Шарлотта с трудом подавила вздох. Мама, должно быть, каждого встреченного джентльмена рассматривает в качестве потенциального мужа своей дочери, но самой Шарлотте не хотелось так скоро думать о замужестве. Не то чтобы сэр Персиваль ей не понравился, наоборот, она охотно предпочла бы его отцу троих детей, но все еще питала надежду на большее. Она ведь, несомненно, имеет права на романтические отношения перед вступлением в брак, пусть и непродолжительные?
Высадившись на площади перед арендованным ее семьей особняком, Шарлотта, приподняв подол платья, направилась к парадной двери на пару шагов впереди матери. В холле она резко остановилась, увидев своего отца, прощающегося с джентльменом, который, судя по всему, нанес им визит в их отсутствие.
Сердце Шарлотты забилось быстрее, шокированное и обрадованное одновременно, потому что этим джентльменом был виконт. Испытанное ею облегчение оттого, что он наконец-то решил представиться им, сменилось чувством тревоги, ведь он мог узнать ее.