Спаситель

Лосев Владимир Иванович

Им никто ничего не рассказал о том, что там все радиоактивно, о том, как радиация действует на организм, не дали ни противогазов, ни защитных костюмов. В общем, они оказались примерно в том же положении, что и мы с тобой сейчас. Они эвакуировали людей и животных, стояли в дозорах, а все остальное время отдыхали, пользуясь тем, что начальство было благодушно. Каждый мог выбрать себе свой вид отдыха, потому что они были одни в покинутом городе.

Те, кто любил выпить, пользуясь тем, что в магазинах осталась водка, пили,

а спортсмены играли в футбол на школьном поле.

Через неделю их вернули обратно в свою часть.

Когда автобус остановили в десятке километров от Киева люди в защитных костюмах и с автоматами, заставили всех мыться спецсредствами, и сожгли их форму, они вдруг поняли, что все было совсем не так хорошо, как им представлялось. И что это был совсем не отпуск…

Потом их всех отправили в госпиталь, и они один за другим начали болеть и умирать. Умерли не все, а только те, кто играл на футбольном поле, дыша радиоактивной пылью. А все, кто пил водку, к ним и принадлежал мой дед, прожили почти весь положенный срок их жизни.

— Так вот, если хочешь жить долго, пей, — сказал Вик. — Я свято выполняю совет деда, попал в зараженное радиацией место, — пей водку.

— Уговорил, — усмехнулся Майк. — То, что ты сейчас мне рассказал, очередная байка?

— Нет, это, как раз, правда, — ответил Вик. — Зачем деду было меня обманывать? К тому же я видел кое-какие документы о Чернобыле, там, конечно, ничего не написано о пользе пьянства, но между строк это можно было прочитать.

Дед много интересного и поучительного рассказывал о Чернобыле, поэтому я не очень испугался, когда упали первые атомные бомбы.

— Там все было по-другому, — сказал Майк. — Вряд ли взрыв реактора атомной электростанции можно сравнивать с взрывом ядерной бомбы.

— Никто и не сравнивает, но последствия очень похожи, — сказал Вик. — Дед говорил, что много людей погибло после Чернобыля, но было и те, кто выжили. Некоторые из них вернулись обратно на зараженную территорию и прожили там, несмотря на высокий радиационный фон, достаточно долго.

Поэтому я думаю, что и после этой войны выживет достаточно людей, чтобы род человеческий не исчез. То, что случилась, это ужасно, но это не наш выбор, нас просто не повезло жить в это время.

— Да уж, — вздохнул Майк. — Кому-то не повезло больше, кому-то меньше, но все мы оказались в дерьме.

— Это точно, — согласился Вик. — Ещё по одной?

— Наливай, — вздохнул Майк.

— Что ж, выпьем за тех, кому не повезло остаться в живых, — сказал Вик.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Майк.

— Только то, что для мертвых уже все закончилось, — сказал Вик. — А для всех остальных самое неприятное только начинается.

Они стали устраиваться на ночлег.

— Вик? — спросил Майк. — А какую дозу ты уже получил?

— Я не знаю, здесь ни у кого нет дозиметров, но думаю, что вполне приличную,

и добавляю понемногу каждый день, — сказал Вик. — У меня есть только надежда на то, что мне помогает водка, я пью её каждый день, хотя бы понемногу. Меня от неё воротит, но я понимаю, что это единственное лекарство, которое мне сейчас доступно. Если ты не будешь пить здесь каждый день, ты умрешь, а если будешь пить, то, может быть, и выживешь, так говорил мой дед…

— Не хотелось бы становиться алкоголиком, — сказал Майк. — К тому же все и без этого бессмысленно и глупо.

— Что?

— Да, вся наша жизнь, — ответил Майк. — Суетимся, пытаемся выжить всеми известными нам способами. Ну, прожили ещё один день, и что изменилось? Все равно же умрем рано или поздно. И непонятно, зачем жили? Я сейчас думаю о том мальчишке, скелете. Он же умирает и знает об этом…

— Я уже говорил тебе, что без бога нет смысла в этой жизни.

— Можно подумать, что с богом он есть, — усмехнулся Майк. — Бога люди придумали для утешения, рассказывают друг другу сказочку, что если ты будешь жить праведно, то попадешь в рай, а если неправедно, то попадешь в ад. Представляешь, какие сейчас очереди в рай и ад? Миллиарды…

— Я про рай и ад ничего не могу сказать, — сказал Вик. — В моей религии нет ни ада, ни рая…

— А что есть в твоей религии?

— У меня совсем скучно, — ответил Вик. — Прожил одну жизнь, готовься к следующей, и надейся, что она будет лучше.

— Веришь в перерождение?

— Можно сказать и так.

— Твоя религия ничем не лучше любой другой, — хмыкнул Майк. — Даже, если ты родишься заново, ты все равно будешь другим человеком. Это будешь не ты, а кто-то другой, с другим телом, с другим характером и с другой судьбой.

— Ты прав, — согласился Вик. — От меня перейдет в следующую жизнь только душа, а мое тело исчезнет, превратится в перегной.

— А что это такое, душа? Кто её видел? — спросил Майк. — Это ещё одна выдумка, такая же, как и бог.

— Раньше я тоже так думал, — сказал Вик. — А потом началась эта война, и то ли от радиации, то ли оттого, что все потерял, а может и от чего-то ещё, только однажды, когда мне было совсем плохо, я увидел все свои прошлые жизни. И понял, что душа не умирает, а переходит в следующее тело.

— Замечательно, — засмеялся Майк. — Значит, ты сошел с ума, если стал видеть то, чего нет в реальности.

— Я так не думаю, — сказал Вик. — Я не изменился, я просто по-другому стал относиться ко многим вещам. Человек, живущий только одну жизнь, всегда спешит, а когда у тебя есть впереди ещё несколько жизней, можно не торопиться. Главное понять, что ты должен взять из этой жизни.

— Представляю, что ты возьмешь из этой, — сказал Майк. — Кучу смертей, раскопки в развалинах, болезни и мучительную смерть. А прошлые жизни у тебя хоть были хорошими?