Спаситель
Шрифт:
— Да. Я знала… как смешать травы, чтобы его первая жена заболела. Потом заболели бы и дети. А я бы родила здорового сына.
— Но тебя поймали.
— Женщина… мужчины глупы и слепы. Они позволяют своим желаниям затмевать свой разум.
— И поэтому ты ищешь нового мужчину.
— Не обязательно. Возьми меня к себе. И я буду тебе служить. Верно…
— Вряд ли, — девочка разом потеряла интерес. — Верность для тебя — это слишком сложно.
— А для тебя, маленькая девочка? — рабыня подалась было вперед. И Ицтли с Ксочитл
— Золото здесь. — Императрица произнесла это с легким упреком и указала на Верховного, — у него. И у тебя. Но у тебя только на коже. А внутри все черное.
Она чуть задумалась.
И добавила.
— Когда черного станет слишком много, я скажу тебя убить.
Прозвучало буднично.
— Думаешь, послушают?
— Думаю, что тебе надо сделать так, чтобы черного стало меньше. Тогда ты перестанешь ненавидеть.
— Зачем?!
— Затем, чтобы жить.
— Я…
— Ты не живешь. Тебе просто кажется… — Императрица потянулась и взяла-таки раковину. Провела пальцем по гладкой поверхности и, вздохнув, протянула её женщине. — Возьми… тебе ведь они нравятся.
И женщина взяла.
Прижала к груди.
Поднялась…
— Если ты еще раз приблизишься к ней без дозволения, — Ксочитл умела двигаться быстро. И, схватив соперницу за волосы, рывком заставила её запрокинуть голову. Острие клинка прижалось к коже. — Я сниму кожу с твоего лица. И тогда посмотрим, чего будут стоить твои чары.
Красная капля покатилась по золотому горлу.
А Верховный вздохнул.
Только страстей им сейчас и не хватало.
Глава 23
Ирграм
Роза постепенно приспособилась сама переставлять ноги. Пусть стопы её загибались друг к другу, а колени, наоборот, не разгибались, но тело худо-бедно держалось в вертикальном положении.
И само эти, вывернутые, ноги переставляло.
Дорогу Роза как раз знала, что было несомненным преимуществом. А вторым — её неспособность говорить. Она пыталась, но стоило произнести пару-тройку фраз, и голос срывался, а тело сотрясал кашель. Ирграм и после первого приступа замолчал бы. А эта… то ли упертая, то ли не очень умная.
Мысль поразила его в самое сердце.
А и вправду, с чего он решил, что если Роза — Древняя, то сразу и умна? Будь они все умными, как принято считать, небось, не сгинули бы безвестно. Да и само общество, в котором все умны, показалось Ирграму слишком уж… нереальным.
В общем, так и дошли, каждый со своими мыслями, до двери, вывернутой наружу.
Она поразила Роза настолько, что та отпустила плечо и сама сделала пару неловких шагов. Покачнулась, упала бы, но выставила руки, вцепившись в остатки двери.
— Б-быть
И замолчала.
А вот Ирграм не отказался бы узнать, что именно невозможно и почему. Упав на четвереньки, Роза тщательно осматривала проход. Потом развернулась, поползла… остановилась, чтобы снова добраться до двери. Ирграм не мешал. Спешить ему было некуда. А наблюдать за возней, пожалуй, даже интересно.
Наконец, Роза успокоилась.
И протянула руку.
— П-помоги, п-пжалста, — выдала она.
Вежливая.
Воспитанная.
Ирграм помог. Поднял. И плечо привычно подставил, пожалев, что не может скопировать Ульграха. Знал бы, прихватил бы клочок кожи или еще чего. Небось, Ульграх девицам нравился.
Все же мысли были странным.
— Куда нам? — поинтересовался он, поскольку Роза, кажется, совершенно потерялась.
— Туда, — она очнулась. — Не уверена, п-правда, что отсек уцелел…
— Проверим.
Коридор.
Тот самый, разделившийся надвое, но Роза не свернула в другой рукав, но велела:
— Здесь. Ос-становись… т-ты можешь опять стать, к-хак…
— Древний?
Ирграм послушно изменил форму.
А если по памяти? Он ведь помнит внешность Винченцо, можно попробовать… не сейчас, поскольку что-то да подсказывало, что первые попытки, как любые иные первые попытки чего бы то ни было, будут неудачны. Но потом, позже, когда Ирграм останется один.
Или Карраго?
Тот стар, но все равно женщин впечатляет. Правда, сложно сказать, сам ли впечатляет или же сила его, вкупе с титулами и возможностями рода.
— Н-ник-хак не привыкну, — теперь Роза говорила очень медленно, тщательно прожевывая каждое слово. — Что… я… они… Д-хревние. П-хриложи руки… тут.
Она указала на стену.
Ирграм нахмурился. А если ловушка? Маги порой ставили ловушки в самых странных, неподходящих даже местах.
— Д-хверь… с-служебный… ав… аврийный… в-вых… выхд.
Роза провела языком по губам.
Ирграм сделал, что просят. В конечном итоге, потеря конечностей не слишком ему повредит. Ладони коснулись стены, что казалась монолитной. Но стоило тронуть, и на гладкой поверхности вспыхнули круги. Руки защекотало. И чуть в стороне появилось окно. Оно мигнуло раз, другой…
Роза поспешно ткнула в окно пальцем.
— Н-жимай с-сюда, — велела она. — И сюда. Код… три… семь…
Ирграм нажимал, куда сказано. И круги исчезли, окно тоже, зато части стены убралась в сторону, открывая узкий темный проход. Оттуда пахнуло пылью и забвением, что было хорошо, поскольку не пахнуло нежитью.
— Погоди, — Ирграм придержал Розу, которая качнулась было в сторону двери, явно намереваясь упасть в нее. — Пусть он глянет.
Рытвенник скользнул вперед.
— Ав-ав-рийный… выход… заблокирован. Был. Не воспользовались. Никто. П-чему?