Спаситель
Шрифт:
— Тогда я решил взглянуть сам.
— Неразумно, — произнес Ицтли. — Отец говорит, что разумный полководец возьмется за меч лишь в исключительном случае…
Отчего-то Верховному вспомнились кисти на поясе Владыки Копий. Сражение с людьми из подземного города можно было признать исключительным случаем?
— А что ты хотел? Родители часто говорят детям мудрости, которыми сами не пользуются, — проворчала Маска.
— Прошу простить меня, — Повелитель мертвых вновь пал ниц. — Я желал лишь узнать…
— Ты молодец, —
— Незримое пламя… от него дрожал воздух, и жар этого пламени плавил камни. Я увидел дом, разрушенный, разваленный пополам, и над ним в воздух поднимался столп белого огня. И этот огонь рождал жар.
— Так и есть. Падение метеорита, скорее всего из тяжелых руд. А с учетом поля, при прохождении через атмосферу, руды бы зарядились энергией. Само же падение и удар о землю поспособствовали детонации. Правда, взрыв был нестандартный, но тем не менее все-таки был. Взрывная волна разрушила близлежащие здания. А вот… радиационно-энергетическая, полагаю, уничтожила все в округе. Всплеск же силы привел к спонтанным мутациям хлебных грибков. Сиречь, к скверне. И птицы укладываются в теорию…
— И что делать? — данный вопрос интересовал Верховного куда больше, чем причины случившегося.
— Скорее уж, чего не делать. Спонтанные мутации, особенно, источником которых является энергетический всплеск, как правило нестабильны. Особенно при условии, что напряженность силового поля слабеет при удалении от центра. Так что есть неплохой шанс, что эта Скверна закончится сама собой.
— А город? — уточнил Верховный.
Императрица же вернула миску с кашей Ксочитл и велела.
— Подойди ближе.
Повелитель мертвых не посмел ослушаться. Распростершись на земле, он ползком двинулся к Императрице, она же, наклонившись, коснулась головы.
— Тебе больно.
Разве мертвецы способны испытывать боль?
— Но это пройдет…
Её голос был ласков.
— С городом сложнее. Есть вероятность, что энергетическая компонента развеется. У тонких энергий высокая степень сродства к миру, и подчиняются они физическим законам, растворяясь в пространстве подобно тому, как соль растворяется в воде. А вот с классическим радиационным излучением так не получится. Надо… исследовать. Определить источник заражения. Тип его. Время полураспада. И во что именно будет распадаться… но у вас таких приборов нет.
Чернота с рук мертвеца отваливалась, а под ней обнаруживалась кожа.
— Поэтому я бы просто рекомендовал оцепить местность. Даже когда интенсивность поля уменьшится и люди перестанут умирать, переступив границу, то радиация… опасная вещь. Тем, что невидима, неслышима. Её нельзя ощутить на вкус. И многие скажут, что её вовсе не существует. Меж тем она убивает.
Кожа мертвеца была бледной и ноздреватой, но гладкой, без шрамов. И таковой становилась даже там, где не было черноты.
— Хуже всего, что убивает она медленно… годами…
— Долго?
— Долго… если не сумеем очистить землю, то… на ближайшие пару тысяч лет.
Действительно, долго.
Императрица выпустила руки Повелителя мертвых.
— Иди. Ты хорошо служил… и мне жаль твоих детей.
— Думаю, госпожа, я смогу призвать новых… тех, кто услышит. Когда они появятся.
— К слову, сочетанный всплеск в некоторой степени объясняет и… неподъемность нынешних мертвецов. Разрушение энергетической структуры тела не дает ему возможности подпитываться извне, как в случае с этими… ожившими покойниками.
Сказала Маска.
И замолчала.
После того, как Владыка Мертвых отступил в тень, дабы не тревожить людей — Верховному подумалось, что немертвая эта тварь обладает куда большей тактичностью, чем большинство живых — у костра воцарилась тишина.
Ксочитл снова запела, на сей раз тихо, почти шепотом. И голос её, вплетаясь в пряди костра и ночные шорохи, приносил покой. Пусть бы был этот покой ложным, иллюзией, которые столь любимы людьми, но именно сейчас отдых был нужен.
И потому Верховный, как и все-то, сидел, боясь шелохнуться, чтобы неосторожным движением не прервать вдруг и песнь, и тишину…
Город…
Остался позади.
Мертвых не спасти. А живым еще можно помочь.
— Пора спать, — сказал Ицтли, когда песня смолкла. — Выдвигаемся на рассвете…
И желающих спорить не нашлось.
Верховный закрыл глаза. Измененное его тело почти не требовало сна, да и усталость он, конечно, ощущал, но скорее этакой вялостью, нежели болью в мышцах.
А потому он просто лежал.
Рядом, свернувшись в ногах, устроился Акти, которому кто-то кинул одеяло вместо конской попоны. И Верховный слушал его дыхание, частое и быстрое.
Глубокое — гиганта, который теперь держался словно бы в стороне, но рядом.
Тихое — Ксочитл, что легла, обняв драгоценное свое дитя. И это дыхание почти терялось в шумных вдохах воинов.
Часовых остались двое.
Повелитель мертвых кружил поблизости, но Ицтли то ли не верил ему, то ли опасался, что мертвец что-то да пропустит.
Маг сопел и всхрапывал, что-то бормоча сквозь сон.
— Готовься, — очнувшись от молчания, произнесла Маска. — Неугомонная женщина…
И вправду, над Верховным склонилась тень. Если приглядеться, то было заметно слабое свечение, исходившее от кожи женщины. И коснулась она осторожно.
Не похоже, чтобы она решилась на убийство.
— Вы не спите?
Шелест.
И шепот.
— Не только я, — Верховный перехватил руку. — Чего тебе неймется, женщина?
— Не знаю, — ответила она.