Спаситель

Демина Карина

Он по-прежнему не ощущал себя достаточно плотным. С другой стороны, это не помешало телу окутать тварь словно бы туманом, а затем части Играма потянулись друг другу, создавая плотный кокон.

Раздался тонкий писк, в котором померещилось удивление.

Конечности твари резанули и прошли сквозь слой… кожи? Плоти? Главное, боли Ирграм не ощутил, словно связь между частями тела его была не настолько плотной. Зато само тело стремительно сжалось. Оно точно надеялось раздавить тварь.

Или нет?

Ирграм отступил, позволяя тому, чем он стал, действовать.

Ныне разум его скорее мешал. А потому сам Ирграм сосредоточился лишь на изменениях.

Вот прошла дрожь.

Поверхность уплотнилась.

А внутрь мешка выделился… туман? Газ? Жидкость? Главное, что тварь, которой это коснулось, заметалась, спеша вырваться. Но теперь членистые её конечности лишь слабо скребли поверхность кожи. Да и весьма скоро она просто замерла.

Дернулась пару раз.

И затихла.

А тело Ирграма стало медленно поглощать… плоть? Энергию? Все и сразу? Плевать. Главное, что сам Ирграм при этом испытывал чувство глубокого внутреннего удовлетворения. И даже радость. Впрочем, тут он не был уверен до конца.

Спустя некоторое время — Ирграм вынужден был признать, что затрудняется определить, сколько же прошло — от твари остались сухие покровы из плотного вещества, которое тело то ли не смогло поглотить, то ли не сочло нужным. Но теперь, сытым, Ирграм управлял собой куда лучше. Дальше в затянутый паутиной отнорок он соваться не стал, здраво рассудив, что тварь вполне может быть и не одна. А рисковать и искать пределы собственных возможностей не хотелось.

Во втором тоннеле было пусто.

А вот на той стороне обнаружилась груда искореженного металла, в которой угадывался некий, явно сложного строения, механизм. Его Ирграм осмотрел, даже сумел просочиться внутрь, благо, нынешнее тело позволяло. Но к вящему своему разочарованию, внутри был тот же раскуроченный, оплавленный местами металл. Пустые металлические коробки со скамьями явно предназначались для перевозки людей. А вот переломанный пополам округлых форм механизм представлял собой движущую силу.

Несколько мгновений Ирграм потратил на то, чтобы проползти под днищем, разглядев и тонкий жгут металла, связавший воедино коробки, и какие-то махонькие, словно игрушечные, колесики, которые к тому же не двигались, но при этом плотно цеплялись за железные струны.

В общем, эта была интересная находка.

Пусть всемогущества она не обещала, но Ирграм и так изменился. Он хихикнул, представив, как удивятся те, наверху, когда он их догонит.

А он догонит?

И надо ли?

Тут он задумался настолько, что едва не обрел плотность. Почему-то именно в овеществленном состоянии ему думалось куда лучше.

Но под днищем сооружения древних места было маловато, поэтому Ирграм выбрался на платформу.

Затем воссоздал свое обличье.

И огляделся. Проморгался, привыкая к изменениям. Он не чувствовал больше пространства, и это несколько нервировало. Зато зрение обрело четкость и резкость. Ирграм оценил и мягкость света — большая часть странного вида трубок источали его, желтый, мягкий, почти настоящий солнечный.

И само место.

Камень теперь отливал серебром, и прожилки на нем, перетекая с плиты на плиту — а в зрении стыки окончательно потерялись — создавали сложные узоры.

Даже надписи имелись.

На колоннах.

Колонны же квадратной формы и облицованные — а может, всецело вытесанные из камня — уходили в потолок.

Лестница тоже была.

Ирграм почесал себя за ухом.

Итак, это дорога Древних. Создана… зачем? Зачем строить дорогу под землей? Да еще и в несколько ярусов, если он правильно все истолковал.

Возить людей?

Куда?

И зачем?

Каменоломни? Больше эта мысль не казалась столь уж удачной. Слишком уж тут было… чисто? Красиво? Пожалуй.

А еще пусто.

Ни мусора, ни костей или полуистлевшей одежды. Хоть чего-то, что выдавало бы присутствие людей. А они должны были бы присутствовать. Даже для Древних странно возводить сооружение столь величественное, чтобы его затем бросить.

Впрочем, лестница никуда не исчезла.

И Ирграм двинулся к ней.

Встал на ступеньку. И привычно положил руку на бархатистую поверхность светящейся линии, что вытянулась из ниоткуда в никуда. Удобно.

Древние определенно знали толк в комфорте.

Но все-таки…

Кости нашлись. Вторая лестница была короче предыдущей и вывела в широкий, но короткий коридор с перекрывающей его прозрачной пленкой. Впрочем, стоило приблизиться, и пленка мигнула, чтобы раствориться, пропуская Ирграма. А за спиной вновь поднялась.

Он несколько раз прошел туда и обратно, убеждаясь, что поле это исчезает. И восстанавливается.

— Интересно, — сказал он, пробуя голос.

Получился грубоват.

Затем тонковат.

И хрипл. Голосовые связки не спешили формироваться правильно, но вскоре Ирграму надоело играть, что со связками, что с голосом. И оказавшись по ту сторону пленки-поля, он позволил телу растечься.

Вторая арка.

Снова поле.

И уже за ним — кости. Человеческие… хрупкие до того, что стоило коснуться и рассыпались. Как и те, что дальше… а вот третий костяк уцелел, и не только он, но и доспех. Ирграм поднял кирасу, из которой с сухим шелестом потек песок. Вернул на место. Тронул голову, откатившуюся в стороночку. Кости были не интересными. Какой-то вооруженный дурак, может, знатный или просто искатель удачи, попытался добраться до сокровищ Древних.

Вот бы удивился, если бы узнал…

Еще пара тел обнаружились у входа. И одно лежало, вцепившись руками в желтый квадрат из странного материала. Квадрат был истыкан дырочками, впрочем, когда Ирграм разжал-таки руку, он понял, что эту вещь сделали такой.

Квадратной.

Дырявой?

Края у дырочек гладкие, заглубленные внутрь. Ирграм позволил себе стать человеком. Квадрат лег в руку. А затем поверхность его мигнула, выпуская изображение…

Человека?

Смуглокожего, с россыпью разноцветных чешуек на щеках. Человек что-то произнес.