Спасти Герострата
Шрифт:
Людской поток обтекал их, в нём мелькнули скалящийся в ухмылке Витька, строгий Михалыч, Нинка-крановщица со стайкой подружек…
— Иди за мной, — сквозь зубы прошипел Сашка и пошёл в сторону трамвайной остановки.
Он не оборачивался, и когда, перейдя шоссе, остановился перед трамваем, в двери которого ломились потные, разгорячённые люди, девушка была рядом.
— Тебе какой маршрут нужен? — спросил Сашка.
— Мне в другую сторону, — ответила она.
— Далеко? — Сашке не нравилась толпа на остановке. Он терпеть не мог
— Не очень.
— Тогда, может, пройдёмся? Я тебя провожу…
Она молча перешла трамвайную линию и пошла по тротуару вдоль витрин и подъездов. Сумка теперь болталась у неё в левой руке, а правой девушка теребила переброшенную на грудь косу. Лучи солнца просветили тонкую материю её платьица, и поспешивший за девушкой Сашка с удивлением отметил, что фигурка у той очень даже ничего! Кругленькая попка, осиная талия, ровные ножки. Да, ножки, а не палки! И грудь! Красивая высокая грудь, а не плоскогорье или отвисшее вымя. А глаза! Какие у неё глаза! Огромные, серо-зелёные, окаймлённые длиннющими пушистыми ресницами. Пухлые маленькие губки, яркие и влажные без какой-либо помады. Румянец так и не сошёл с её щёк. Тем более, что она заметила, как Сашка откровенно разглядывает её всю, с головы до пят.
— А ты, оказывается, миленькая, — признал он. — У тебя уже был парень?
Она отрицательно качнула головой.
— Мама не разрешала мне ни с кем встречаться, пока я не закончу школу. Потом надо было готовиться к институту. Мама хочет, чтобы я стала учительницей, как она.
— А ты? Что хочешь ты?
— Не знаю. Мама очень расстроилась, когда я провалилась в институт. Не прошла по конкурсу. А на платный факультет у нас денег нет.
— А отец что говорит?
— У меня нет отца. Только мама с бабушкой.
— Прям, женский монастырь какой-то, — усмехнулся Сашка. — А у меня полный комплект. Бабушка вот только умерла три года назад. К счастью, успела мне отписать свою однокомнатную хрущобу.
— А я не представляю себе жизнь без бабушки, — вздохнула Маша. — Она мне ближе, чем мама. Это бабушка посоветовала мне пойти на завод. Мама хотела устроить меня в школьную библиотеку, чтоб я могла готовиться к поступлению в институт в следующем году. А бабушка сказала, что хороший учитель должен знать настоящую жизнь, а не по книжкам и кино. И любить должен уметь по-настоящему…
— Это точно! — гордо выпятил грудь Сашка. — Насчёт жизни, не знаю, но вот с любовью я тебе помогу. У тебя дома-то кто есть сейчас?
— Нет. Бабушка с мамой в огороде. Сегодня воду дают для полива. А что?
— Как это, что? Ты же хочешь узнать настоящую любовь, не книжную? Я тебя всему научу!
— А Вы, разве, знаете её?
— Кого?
— Настоящую любовь.
— Детка, не сомневайся! Перед тобой специалист. Ты, хоть, целовалась когда-нибудь?
— Так Вы только это называете любовью? — тихо сказала Маша.
— Не только.
— Понятно, — протянула Маша грустно. — А почему Вы сегодня вдруг решили… заметили меня?
— Это не важно, — нахмурился Сашка, отгоняя образ хохочущей Нинки-крановщицы. — Радуйся, что я вообще тебя заметил. Ты посмотри на себя: в чём ты ходишь, как выглядишь? Три бабы в семье! Неужто никто не удосужился научить тебя наряжаться, пользоваться косметикой? А эта твоя коса! Ты в каком веке живёшь?
— Значит, если б я отрезала косу и завила кудри, накрасила глаза и губы, укоротила юбку и надела полупрозрачную блузку, Вы бы раньше меня… заметили? — грустно спросила Маша.
— Само собой! — твёрдо ответил Сашка. — Девушка должна быть яркой, как бабочка. Мышь потому и серая, чтоб её кот не замечал. Если у тебя денег на фирменные шмотки не хватает, сходи в сэкондхэнд. Простирнёшь, погладишь — никто и не поймёт, что бэу. Зато — вид будешь иметь! Тем более, фигурка у тебя, что надо. Отрежь эту дурацкую косу, сделай причёсочку, глазки подкрась. Я сделаю из тебя конфетку, вот увидишь!
— Вот Вы, значит, какой… — прошептала про себя Маша.
— Так я не понял, есть у вас дома спиртное? — не слушал её Сашка.
— Нет. А зачем?
— А закуска?
— Бабушка щи сварила. С мясом.
— Годится. Водку тебе рановато, пожалуй, — с сомнением взглянул на девушку Сашка. — Подожди меня здесь. Я сейчас забегу в этот магазинчик и куплю пузырь вина.
— Зачем?!
— Дорогуша, надо ж тебе расслабиться. У меня нет времени возиться с тобой до утра. Да и предки твои могут вернуться раньше, чем мы закончим урок. Всё, я побежал. Жди!
В магазине, как всегда по окончании рабочего дня, толпился заводской люд. Когда взмыленный Сашка, наконец, снова вырвался на улицу, Маши уже не было.
— Не дождалась, — неприятно поразился Сашка. — А я, дурак, даже адрес у неё не спросил…
Матерясь вполголоса, Сашка рысцой ринулся по тротуару, пытаясь разглядеть впереди знакомые платье и косу. Он на мгновение заскакивал в попутные магазинчики, расспрашивал сидящих у подъездов жилых домов старушек — девушка, как в воду канула.
— Вот блин! — разозлился Сашка. — Ну что за дела? Вчера Нинка кинула, сегодня — Машка…
Неожиданно солнце скрылось за невесть откуда взявшейся чёрной тучей. Где-то за домами сверкнула молния, загремел гром, взвыла сигнализация припаркованных вдоль тротуара машин.
— Вот только дождя мне для полного счастья не хватало, — обречённо пробормотал Сашка и бросился к ближайшей трамвайной остановке.
Но «чёрная полоса» ещё не закончилась. Когда Сашка под первыми каплями с ходу впрыгивал в трамвайную дверь, пластиковый пакет с бутылкой вина и плиткой шоколада, болтающийся в его руке, глухо звякнул о поручень, и из него на фирменные сашкины джинсы и кроссовки потекла красная жидкость.