Спец экстра-класса
Шрифт:
– Мы что, собираемся вести трансляцию предстоящего боя?
– Наоборот, – покачал головой чекист. – Это монтируют «глушилку». Абреки, когда сообразят, что их, как волков, плотненько обложили, сразу же начнут повсюду трезвонить, взывая к журналистам, правозащитникам и даже иностранным посольствам. Такое нам тоже известно. К одним, чтобы приехали и засняли «зверства» российских солдат. К другим, чтобы визжали на всевозможных слетах об истреблении коренного населения. К третьим, чтобы те попытались надавить на правительство России. Сейчас ничего этого не будет, заглушили все: и телефонную, и радиосвязь,
– Ничего, эта проблема поправима, – спокойно проговорил Вавилов и, видя в глазах чекиста недоумение, пояснил: – Батальонные радисты обучены азбуке Морзе, так что будут семафорить. С такой технологией, конечно, много не наболтаешь, но координаты для артиллерий вполне могут передать.
– Отлично, —улыбнулся полковник. Как он и предполагал, все шероховатости в разработке операции притрутся, когда дойдет до настоящего дела.
– Другое меня сейчас волнует, – как будто подслушав мысли Владимира, снова заговорил комбат. – Уж слишком тонка линия окружения, что называется, в нитку. Арабов не меньше сотни, даже если в кулак соберут хотя бы половину, в одном месте обязательно прорвут. До гор здесь рукой подать, опять потом ищи-свищи этого Бабая.
– Да уж, – многозначительно протянул чекист. – Хорошо бы иметь шестикратный перевес, три линии окопов и дивизион «градов». Или, на худой конец, как говорил наш незабвенный первый гарант Конституции: «За каждым боевиком три снайпера смотрят, куда он идет». Хорошо бы, но этого ничего нет. Слава богу, хоть вас выделили тайком. Поэтому будем использовать то, что имеем. А для того, чтобы усилить периметр, вооружите пулеметами офицеров штаба и направьте на стыки рот или в те места, где наиболее неблагоприятные участки обороны. Кроме того, создадим подвижный резерв.
Подполковник так и не понял, из чего создавать подвижный резерв, если основные силы, включая комендантский взвод, находятся на рубеже обороны. Повара, водители и прапорщики-кладовщики в тыловом оцеплении, а неполный десяток офицеров-штабистов приказано вооружить пулеметами и укрепить ими стыки обороны.
Через четверть часа в предрассветной мгле прошествовала группа офицеров, груженная тяжелыми пулеметами «ПКМ» и не менее тяжелыми коробками с пулеметными лентами. Четыре пулемета не ахти какое подкрепление, но, как говорится, чем богаты…
– Цели поставлены, задачи определены, – сообщил комбат, вернувшись в штабной кунг. —А подвижный резерв, как я понял, будем составлять мы с вами.
– Нет, – отрицательно покачал головой Христофоров,
– А кто?
– Найдутся люди. – Полковник не успел закончить фразу, как во входную дверь постучали. – Войдите, – громко сказал Христофоров, кивком головы показывая комбату, дескать, наблюдай фокус-покус.
Дверь бесшумно отворилась, и в помещение вошел боец в камуфляже, с автоматом. Сперва Вавилову показалось, что зашел кто-то из его морпехов, но вскоре он убедился в своей ошибке. На незнакомце был другой камуфляж, бронежилет не армейский и разгрузчик совсем не такой. Перед подполковником стоял профессиональный диверсант, воин, на подготовку
– Вот,—указав на незнакомца, сказал Владимир. – Капитан Игорь Маклахов, позывной «Макнамара», командир разведывательно-диверсионной группы из отряда «Вымпел». А это подполковник Вавилов, командир сводного батальона морской пехоты.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Комбат не стал спрашивать, как «вымпеловцы» прошли в расположение батальона. Этих диверсантов учили проходить в командные бункеры вражеских армий, захватывать ракетные шахты и стратегические узлы связи. Так что их появление возле штаба батальона морской пехоты было неудивительно.
– Вот эта группа и будет нашим подвижным резервом, – наконец подвел итог Христофоров.
– Товарищ полковник, может, мы тоже пойдем в кишлак? Там с нас толку будет больше, – попытался оспорить решение старшего капитан Маклахов.
Но полковник был неумолим:
– Нет, здесь останетесь. Морпехи вас не знают, еще, чего доброго, примут за «чехов», вот тогда и начнется потеха. Останетесь в батальоне, думаю, и здесь вам работы хватит.
Уже совсем рассвело, и местные жители, занимающиеся хозяйством, смогли увидеть боевую технику и ровную линию окопов. Еще через полчаса из кишлака выехал «пазик» с торчащим из окошка белым покрывалом и, громыхая железом, направился в сторону морпехов.
– Эмир, – в спальню Абдуллы с криком ворвался бородатый араб, стоявший на посту. – Кишлак окружили шурави.
Бабай мгновенно вскочил с постели. Он всегда спал в брюках, чтобы в случае неприятностей (на войне всякое бывает) не бежать с голым задом. Схватив ремень с кобурой, коротко спросил:
– Много их?
– Ой, много, танки, пехота, – по-бабьи запричитал боевик. Эта война выматывала нервы даже самым крепким. Схватив с подоконника бинокль, предводитель наемников вышел из спальни.
Самой высшей точкой была башня минарета. Но там наблюдателя сразу бы засекли, поэтому Абдулл . направился на чердак. По высоте дом муллы был второй после мечети.
Из чердачного окна была видна часть поля за околицей кишлака. Мощная цейсовская оптика, сократив расстояние, приблизила изображение окопов и боевой техники. Танков араб не обнаружил, но в избытке были БМД и БТРы, и даже виднелись остроносые силуэты НОНА, способные вести артиллерийский обстрел как настильно прямой наводкой, так и навесом по закрытым целям. При этом боеприпас – снаряд, ракета или минометная мина – особого значения не имел. Главное, чтобы по калибру подходил. Во время боя в горах для моджахедов это пренеприятнейший сюрприз.
Выход был один: прорываться с боем. Правда, придется бросить тяжелое вооружение, боеприпасы и оставить раненых. Но ничего не поделаешь, таковы реалии войны.
«Нужно собрать всех людей в один кулак, —подумал Бабай, опуская бинокль. Но тут же отбросил эту мысль: как только он начнет собирать своих людей, артиллерия тут же ударит по ним, уничтожая лучших воинов. – Нет, пусть лучше сидят по домам, здесь каждый дом – это маленькая крепость. Когда сильно нажмут, пусть отходят к мечети, потом определимся, в каком направлении будем прорываться».