Спец экстра-класса
Шрифт:
– Что это еще за хрен по полю скачет? – буркнул артиллерист, поднося к глазам бинокль.
Вскоре стало видно и без бинокля, что бежит боец одной из штурмовых групп. Он быстро перемахнул через окоп и, не сбавляя темпа, направился к длинноствольным «спрутам».
Замполит тоже увидел бегуна. Спрыгнув с брони, он сделал несколько шагов навстречу, в ожидании, когда боец приблизится для доклада. Нарушая все статьи воинских уставов, морской пехотинец, приблизившись на положенное расстояние, не перешел на строевой шаг, а подбежал, как какой-то босяк. Тяжело дыша, он не отдал честь, а сразу заговорил:
– Товарищ
– Почему радист не семафорил? – грозно спросил замполит, решая, как лучше втолковать бойцу, что устав, написанный кровью предков, не его прихоть, а главный закон армии.
– Радист погиб в сгоревшем БТРе, – наконец-то восстановил дыхание химик и тут же торопливо добавил: – Там достаточно нескольких снарядов – и «духам» каюк, считай, что бой закончен.
Последние слова камнем запали в мозг батальонного воспитателя. Действительно, отряд арабских боевиков был практически уничтожен. Он сам видел, что произошло с большой группой, пытавшейся прорвать окружение. Теперь остались лишь небольшие очаги сопротивления и… Если среди штурмующих будет он, замполит, то без боевой награды тут уже никак не обойтись. А то у комбата, этого мужлана Васьки-водолаза, награды получает тот, кто в боевых действиях отличился.
«Ну, теперь уж комбат не отвертится», – мелькнула в голове замполита шальная мысль. Эффектно выхватив из деревянной кобуры «стечкин», он приткнул торец деревянного футляра к рукоятке, сделав из кобуры приклад. Повернувшись к ближайшей самоходке, крикнул командиру батареи:
– Ну что, капитан, поможем нашим доблестным штурмовикам? Дадим прикурить супостату?
Артиллерист только пожал плечами, дескать, вы начальство, вам виднее. Потом, взмахнув рукой, показал стоящей чуть поодаль самоходке, что собирается покинуть позицию. Командир второй ДСАУ утвердительно кивнул.
– Давай, сынок, залазь. Будешь показывать дорогу, – обратился замполит к химику, жестом указав тому место на броне возле торчащей, как кочан капусты, головы механика-водителя.
Когда наконец все разместились, «спрут» рыкнул, выбросив в атмосферу клуб густого черного дыма выхлопных газов, и сорвался с места. Лихо перескочив через окоп, помчался в направлении кишлака.
Механик-водитель оказался специалистом экстракласса, понимая направление движения по указаниям руки химика. Уже через пять минут десантная самоходная установка подъехала к штурмовой группе.
– Какие проблемы, бойцы? – Первым с брони соскочил замполит.
– Да вот, закупорились гады, никак не можем их выкурить, – спокойно ответил Дядя Федор на правах старшего.
– Не можете сами – мы поможем, – лихо воскликнул замполит и указал капитану-артиллеристу на выглядывающую из-за ограды башню минарета.
– Подождите, – жестом руки остановил замполита разведчик. – Он пока будет разворачиваться, «духи» его сожгут к чертовой матери. Тут надо по-другому.
Старший сержант вскочил на самоходку и объяснил ситуацию артиллеристу. Тот утвердительно кивнул.
Самоходная установка, сдав немного назад, развернулась и, двинувшись вперед, проломила
Самоходка, тут же сдав назад, опять укрылась за домом. С грохотом открылась крышка люка, и выглянувший наружу капитан, зло сплюнув, сказал с раздражением:
– Не получилось. Мне бы ложбину в полметра, я бы тогда снаряд засадил точно в амбразуру. А так только макушку буду брить.
Дядя Федор понимал правоту артиллериста, но рыть нишу под огнем крупнокалиберных пулеметов было самоубийством, как и переть в лоб на эти чертовы пулеметы.
– Ладно, ты их глуши, оказывай психологическое давление. А мы попытаемся обойти с другой стороны и забросать амбразуры гранатами.
– Лады, – кивнул капитан, снова влезая внутрь самоходки.
– А вы, товарищ майор, оставайтесь здесь, – обратился разведчик к замполиту. – Зря не рискуйте. Оставляю с вами трех бойцов на всякий пожарный случай.
Майор кивнул. За толстенными стенами дома ему ничего не грозило, а вот предоставление на орден будет как пить дать.
От взрыва очередного снаряда с потолка посыпались известка и куски штукатурки. Абдулл стряхнул с головы пыль и выругался по-арабски. Артиллерия в этом подвале была не страшна, даже такие тяжелые снаряды не смогут пробить метровые бетонные перекрытия, отделяющие подвал от мечети. Но каждый новый взрыв эхом отзывался в мозгу Бабая, напоминая о бренности человека. Неожиданно арабский вожак ощутил страшное желание жить, и чем ближе костлявая подступала, тем сильнее было это желание. «С людьми мне не вырваться, – размышлял Ка-маль, глядя на своих боевиков, прильнувших с оружием к амбразурам. – Единственный выход, оказавшись за пределами мечети, где-то затаиться, возможно, прикинуться мертвым. Дождаться темноты, потом уйти в город, главное, выйти за пределы мечети».
– Братья, если нам суждено умереть, умрем как истинные воины Аллаха, как настоящие шахиды, —обратился алжирец с высокопарной речью к своим подчиненным. – Пусть гяуры увидят, как умеют умирать правоверные.
Арабы оживленно зашумели, подбодренные такими словами; в конце концов, ожидание смерти всегда страшнее самой смерти. Ну, а раз решились – надо действовать.
– Ахмат, установи мину на двадцать минут, – приказал Камаль Рыжебородому. – Шурави не должны получить ни наши боеприпасы и оружие, ни наших раненых.
– Все сделаю, эмир. – Ахмат приложил правую руку к груди и почтительно согнул голову в поклоне.
Бабай одобряюще похлопал его по плечу, и тут взгляд алжирца упал на забившегося в угол муллу. Старик надеялся выжить в этой мясорубке и, пользуясь своим саном священнослужителя, избежать наказания федеральных властей.
– Отец, – обратился к нему Камаль, —Аллах требует от правоверных, чтобы мы отдали жизни за него.
Двое боевиков, подхватив старика за руки, подтащили его к предводителю.