Спец
Шрифт:
Борзый, знавший о засаде возле своей квартиры и не желавший встречаться с «органами», заметив быстро приближающуюся группу плечистых парней с криком «Менты» швырнул в них пластиковый стол, за которым только что сидел, и бросился бежать. Далеко он, конечно, не убежал, его поймали на этой же улице, вмяли в газон, заломили руки за спину, пнули чувствительно несколько раз, мол, не бегай, сволочь, и под любопытными взглядами прохожих бесцеремонно затолкали в «Королу». Повязали и остальных. Когда ловили Борзого, менты успели даже пальнуть несколько раз в воздух, что привлекло к этой
Всех арестованных везли в здание ГОВД, привезя, нещадно били, а потом уже спрашивали, а спрашивали лишь одно — где машины, куда девали ворованные машины. Однообразные вопросы непременно сопровождались разнообразными ударами в столь же разнообразные места и еще более разнообразным матом.
Каков вопрос — таков ответ.
Никто ведь из парней не знал, где машины, поэтому все отвечали одно и то же — не знаю, мол, и сопровождали свои ответы красочными эпитетами и звучными прилагательными, которые предназначались, естественно, к ментам и состояли сплошь из ненормативной лексики.
Удивительно, до чего изобретателен становится человек в смысле ругательств, когда его бьют коленом в лицо, дубинкой в пах, ломают руки и неожиданно выбивают стул из-под задницы, обвиняя в преступлениях, которых он не совершал.
Малыша с его бойцами взяли в бане. Ребята, расслабленные парной потягивали пиво, закусывали, но тут в дверь постучали:
— Девочек вызывали?
Парни радостно загудели и захлопали в ладоши, кто-то пошел открыть дверь. Все надели на откормленные лица похотливые улыбки, маслеными глазками уставились на входную дверь… Но… это были похоже не девочки. Менты! Да, сомнений быть не могло: люди, ворвавшиеся в кабинет, совсем не походили на тех, кого ожидали увидеть Малыш и его друзья, и пришли они сюда, судя по их бесцеремонному поведению, не затем чтобы их имели, скорей уж наоборот.
Бойцов Малыша и его самого так и повели с выкрученными назад руками, в простынях и банных тапочках.
Бандеру со Стариком, Винтом и с ними еще несколько человек взяли последними. Они спокойно сидели в клубе «Фламинго» и спокойно разговаривали, не обращая внимание на выступление стриптизеров. Виталий был с Ириной. Но тут нагрянули опера и начали выкрикивать противоречивые команды — один орал «всем сидеть!», другой тут же «всем стоять!».
Бандера вмиг погрустнел, он не испугался, нет, просто ему вдруг стало остро жаль этого бесповоротно испорченного, а так хорошо начавшегося вечера. Это был один из тех редких, немногих приятных вечеров, когда рядом была она, и надо же было такому случиться!
Присутствующие встали и, прекрасно понимая, что происходит, выстроились в ряд и оперлись руками о стену, спокойно ждали дальнейшего развития событий. И тут бы все прошло гладко, без потасовки и кутерьмы, но Старику то ли показалось, то ли один из метов действительно ударил Виталия, во всяком случая Старик, не долго думая, зарядил этому менту в обратную. Да так хорошо зарядил, что тот пролетел через весь зал, собирая собой мебель. Тут и началось!
Женщины визжали что есть мочи, уклоняясь от пролетавших мимо тел, мебели, бутылок. Через несколько минут в зале не осталось ни
Изрядно помятые менты уводили не менее побитых, крепко закованных в наручники парней, женщины уже не визжали, они тихо плакали.
Полковник Ушаков в кабинете допрашивал Банина, тот сидел напротив полковника и зажимал насквозь пропитанным кровью платком сломанный нос, но кровь продолжала стекать по руке, пачкая брюки Виталия и пол кабинета.
— Ну, что скажешь? — спросил полковник.
— А что я могу сказать? — вопросом на вопрос ответил Банин и продолжал: — Вы же знаете, чем я занимаюсь. А все остальное мне уже не нужно.
— Давно ли? — с явным недоверием спросил Ушаков.
— Порядком.
— Еще не так давно последнее заявление на тебя было, за вымогательство, — не согласился полковник.
— Десять месяцев, — дал численное определение выражению полковника «не так давно» Банин.
— Ну что, исправился что ли?
— Можно сказать…
— А твои подельники? — задел больную тему Ушаков.
Бандера конечно знал, что его ребята проворачивают в тихую кое-какие делишки, но вслух сказал:
— Они тоже исправились.
— Давай смотреть на вещи реально, — предложил полковник. — Пройдет немного времени, и если не ты сам, то кто-нибудь из твоих парней попадется за что-нибудь. А я смогу тебе в этом как-то помочь.
Это было явное предложение, но Бандера молчал. Тогда полковник, как бы размышляя, продолжал:
— Я предполагаю, что это и… не ты… возможно даже не твои ребята, но тогда… кто?
Полковник глядел в упор на Виталия, ловил его реакцию.
— Вот это и нужно выяснить. Понимаешь? Ты же общаешься с народом. Поможешь — я прямо сейчас отпущу тебя домой. Тебе, наверное, не терпеться увидеть свою девушку, — блеснул своей осведомленностью полковник.
— С перебитым носом? — сказал Бандера.
— Перестань, а то она не видела, сколько на тебе шрамов пулевых и всяких разных. Одним больше — другим меньше, какая разница. Ну так, как? — спросил полковник, сверля глазами Виталия.
Бандера задумался, надо было что-то решать. Он откинулся на спинку стула, молчал. Отказываться сейчас напрямую глупо, зачем дразнить гусей. И Виталий решил применить туже тактику, что и на гонках — сделать вид, что поддался.
— Если что-то узнаю, я позвоню Вам, — наконец медленно произнес он.
— Номер мой знаешь?
— Нет.
Полковник взял листок бумаги, ручку и записал номер своего телефона.
— Умойся в туалете, там открыто, — сказал он, протягивая листок с номером телефона Бандере.
Виталий молча взял протянутый ему листок и, понимая, что разговор окончен и теперь он свободен, направился к двери.
— Не забудь о нашем разговоре, — в след ему проговорил Ушаков.
В коридоре недалеко от кабинета разговаривал с одним из своих подчиненных капитан Филатов, увидев свободно выходившего Банина, он выпучил от удивления глаза и бросился в кабинет к полковнику.