Спецкоманда №97
Шрифт:
Так думал агент ГРУ с оперативным псевдонимом «Влад». Он понял, что, кроме откровенного разговора с Олегом Колчиным, других шагов у него нет. Пока нет. Найдя жертву, Влад нашел в ней союзника. Действовал жестоко потому, что не мог применить этих средств по отношению к себе. Во всяком случае, успокаивая этим свою совесть.
Выбор сделан. Как раз в тот момент, когда дверь спальни открылась и Влад увидел товарища. Он глазами спросил: «ОНА ушла?» И получил утвердительный кивок: «Ушла». Пока Тульчинскому не хотелось встречаться
Умывшись и сменив рубашку, Тульчинский прошел на кухню, где его поджидал хозяин квартиры. На столе две чашки горячего чая, варенье, салат из свежих огурцов и помидоров, запотевшая бутылка водки, две пустые стопки. «Тактичный человек» Колчин указал на «Столичную»:
— Будешь?
Гость колебался ровно секунду:
— Буду. — Вчера он перебрал, голова слегка кружилась, поламывало в висках, но похмелья как такового не было. «Если уж и удивлять, то постепенно», — решил Влад.
Они чокнулись и опрокинули по стопке, закусили салатом. Гость прикурил и, чувствуя заметное облегчение от забегавшей по жилам крови, пристально посмотрел на товарища. Но с вопросами не спешил, он привычно прокрутил в голове пару вариантов беседы.
Влад: «Хочешь спросить о чем-то?»
Олег: «Я думал, ты сам захочешь рассказать. Время у меня есть, я позвонил в штаб и сказал, что задержусь».
Влад: «Мне поручено расследовать это дело. Я работаю на ГРУ».
Олег: «Я так и понял».
Влад: «Расскажи, что ты знаешь, что видел, что слышал. В общем, меня интересуют любые мелочи. Мое начальство догадывается, что курсантов „накормили“ психотропными средствами. Осталось узнать — кто и какими. У тебя есть соображения на этот счет?»
Влад: «Накормили» уже вторую группу".
Он (напоминает): «То случилось при мне. Детали я хорошо помню. Что-то совпадает с нынешним происшествием?»
Олег: «Практически все. Я видел трупы».
Влад: «А то, что в крови не обнаружили адреналина, знаешь?»
Олег: «Догадываюсь».
Влад: «И все?»
Олег: «Нет, не все. Гибель этой группы случайна. В их дыхательные аппараты попала старая смесь. Не знаю, каким образом она сохранилась».
Но оба знают, как она сохранилась. Влад — более детально. Она ядовитой змеей изнутри шипела на металлические стенки баллона не шесть лет, а всего два месяца. А сами баллоны и оборудование для получения газовых смесей пылились в опечатанном за ненадобностью складе спеццентра. Груда оснащения, одинаково покрытая и временем, и пылью.
Влад: «Да ты что?! И ты говоришь так спокойно?»
Олег: «А что я, должен кричать, махать руками? Может, ты подскажешь?»
Влад (подсказывает): «Хорошо бы найти того, кто стоял за первым делом, это решило бы все проблемы».
Олег: «Я знаю, кто это».
Влад: «Знаешь? Кто?»
Олег: «Ты».
Тульчинский внезапно вздрогнул
— Чего ты так напугался? Может, еще выпьешь?
А Влад услышал: «Не дергайся, я пошутил».
Борис Арутюнов устроился в местной гостинице — приземистом сером здании, похожем на студенческое общежитие. Подобие «люкса» находилось на втором этаже: две смежные комнаты, одна из которых громко называлась спальней. Там стояла полуторка с деревянными спинками, пара кресел и тумбочка; не хватало, по странному выводу Бориса, обшарпанного пианино у стены. Из гостиной на улицу выходил самый настоящий эркер — «фонарь» в виде выступающей застекленной лоджии. Из него открывался вид на море: серовато-синяя, как гигантский парник, пленка, местами топорщившаяся банками и небольшими заросшими островками, похожими на заплесневевшие блины.
В город Арутюнов выходил всего пару раз — скучный, бесцветный, делать там нечего. В основном он работал, изредка делая мелкие глотки полюбившегося ему «Кизляра». Только на описание капитана Олега Колчина ушло листов пять. Многовато, конечно. Он и сам сократит, да и редактор подрежет. Показался ли ему психолог интересной личностью? Так прямо сказать нельзя («вполне заурядная личность, сверкает исключительно отраженным светом»). Как нельзя сказать, что Арутюнов беседовал именно со специалистом-психологом. В усталых глазах капитана не было требовательности, пронзительности, которые намеревался обнаружить журналист. Обычный, на его взгляд, офицер, которых он повидал сотни, включая и тех, кто заканчивал факультет психологии в военном училище. Вот безнадега (служебно-бытовая, по определению Арутюнова) в красноватых глазах Колчина читалась как с листа. Любитель закладывать за воротник?
Журналист задавал себе много вопросов, чтобы как можно точнее набросать портрет Колчина. Но больше всего интересовала личность того сержанта, который во время учебного рейда, как бы перешедшего в боевую задачу, принял трудное решение. Майор Алексеенко не мог ошибиться: командир экипажа видел перед собой не подсадных уток, а настоящих заложников, бежавших из плена.
«Эх, встретиться бы с ним! — еще раз помечтал Арутюнов. И тут же задал себе вопрос: — А что? Ведь он платит Колчину, пусть подсуетится мужик». И решил позвонить ему.
Телефона в «люксе», конечно же, не было («сотовая связь — дерьмо, слышишь только металлическое эхо собственного голоса»), и журналисту пришлось спуститься вниз и зайти в кабинку — точь-в-точь такие стоят в пунктах междугородной связи. Он несколько раз звонил отсюда в Москву и всякий раз получал узкую, похожую на телеграфную, ленту к оплате. Местные звонки тоже были не бесплатными.
Набрав номер Колчина, Арутюнов долго слушал длинные гудки и хотел положить трубку, но услышал мужской голос: