Спекулум

Трофименко Дарья

– Лив! – радостно воскликнул парень. – Спасибо, а то я бы точно уронил. А где Стэйми?

Парень закрутил головой в разные стороны. Ни для кого не было секретом, что однокласснику очень нравилась моя подруга, а та в свою очередь даже не смотрела в сторону Брина.

– У нее дела, но она скоро приедет, мы договорились.

Парень просиял.

– Отлично, мы тут с ребятами за столиком у сцены сидим, присоединяйся к нам.

Перспектива посиделок с одноклассниками была не очень привлекательна, поэтому я вежливо отказалась, сославшись на то, что мне срочно нужно отлучиться по нужде.

Я отдала жареную кукурузу парню и быстро скрылась в толпе, пока Брин еще что-то не придумал. Я выискивала глазами ребят, которых позвала на праздник, но так никого и не увидела. В последнее время Палем вообще мало куда ходила, а вот чтобы Шим пропустил такое веселье, было для меня неожиданностью.

На сцене играла какая-то молодежная группа, они пели вроде бы на итальянском, поэтому я не смогла разобрать ни слова. Толпа гудела, визжала и кричала, где-то вдалеке я заметила вспышки огней: видимо, ребята тренировались, прежде чем выйти не сцену. Я снова вытянула шею и тут возле самого выхода заметила Стэйми.

Выставив локти вперед, я быстро пробралась сквозь толпу и поспешила к подруге. Девушка была какой-то растерянной и взволнованной, я не знала, что могло вызвать такое настроение у нее, поэтому тут же почувствовала, что мое веселье куда-то улетучилось.

Не успела я добраться до подруги, как все вокруг истошно завопили, я пригнулась, закрывая руками уши. Ожидая самое страшное, я заметила парней в черных одеждах с длинными копьями, вышедших на сцену.

В груди поднимался страх, непонятно откуда взявшийся. Стараясь поймать глазами подругу, я поняла, что она исчезла, и ее не было нигде поблизости. Замерев на месте, я сунула руку в сумку и обнаружила, что забыла сотовый телефон дома.

Подойдя к выходу из парка, я забралась на один из каменных блоков, стоящий у железных ворот. Стэйми была недалеко от меня, озираясь по сторонам, явно кого-то выискивая. Тут в толпе я заметила Маркуса и радостно улыбнулась, если мужчина был здесь, значит и Эрик поблизости. Я уже предвкушала нашу встречу, но решила для начала поймать Стэйми и спросить, что у нее произошло. Не успела я подбежать к подруге, как она появилась из ниоткуда слева от меня и поймала мою руку.

– Стэйми, а я к тебе шла!

Взглянув в лицо подруги, я помрачнела.

– Что случилось?

– Давай отойдем.

Я почувствовала, как душа уходит в пятки, а все органы меняют свои местоположения. Что-то подсказывало мне, что подруга теперь тоже под прицелом страшного существа из зеркала и я ужасно боялась услышать подтверждение своих мыслей. Если монстр теперь охотился и на Стэйми тоже, то все это моя вина. Я должна была отговорить всех проводить тот дурацкий ритуал перед зеркалом, нужно было убедить ребят, что это глупая и опасная затея. Теперь в опасности не только я и Эрик, но и Стэйми, а может и Маркус тоже. Отныне опасность поджидала каждого из нас.

– Стэйми, говори, – настойчиво проговорила я.

– Маркус где-то здесь, давай подождем его!

– Говори!

Увертки от разговора раздражали меня больше всего на свете, поэтому я начала ощущать подступившие нотки гнева. Когда подруга заговорила, у меня похолодело внутри.

– Эрик…он заснул.

Глава 8

Я не помню, как покинула фестиваль огней и прошла через Шорлайн парк прямо к Ричардсон-Бей. Я сидела на

берегу и смотрела вдаль, где ходили корабли. Я никогда не была в море или в океане на тяжелом судне. Однажды отец брал меня с собой на рыбалку, мы сидели в маленькой деревянной моторной лодке, которая не успела отплыть от берега, как заглохла. Но мы все равно вернулись домой с хорошим уловом, правда не стали говорить маме, что добираться до берега пришлось самим, поработав руками и веслами. Я опустила ноги в прохладную воду и подставила лицо легкому ветерку. На секунду мне показалось, что все в мире неважно, все кончается и умирает. Зачем дана жизнь человеку, если все равно она проходит у всех одинаково в той или мной мере?! Если до работы ты и успеваешь жить, то просиживая штаны за столом с утра до ночи, ты уже мало что успеваешь, или хотя бы хочешь успеть. Я была уверена, что выйдя на работу, быстро сгорю. Потеряю интерес к прогулкам, к кинофильмам, попкорну и все остальное станет мне неинтересным, слишком энергозатратным и неважным. Слова Стэйми врезались в память всего час назад, а теперь я не могла вспомнить, о чем мы говорили. Образ подруги в ту секунду, ее голос исчезали, я не помнила, что произошло. Словно что-то поглотило меня, заставляя закрыть глаза и просто идти вперед, пока я не упрусь в стенку. Правда эта стенка оказалась для меня простором, где я могла побыть одна и просто насладиться природой. Я бы могла сейчас прыгнуть в воду, вытянуть руки и просто плыть, плыть, пока не доберусь до берега Тибурона, а там и до Ангельского Острова недалеко. Я была уверена, что если не все, то большинство жителей Сан-Франциско хотя бы раз добирались на пароме до чудесного острова. Я старалась не смотреть фотографии побывавших в зеленом раю, но краем глаза, так или иначе, видела чудесные мгновения, запечатленные на пленке. Когда я впервые увидела Энджел Айленд по телевизору, то решила, что это остров-заповедник. Все было таким красивым, везде сочная зелень, животные, гуляющие там, где захотят. Я всегда думала об острове как о райском уголке, куда еще не добралась нога человека и, не смотря ни на что, до сих пор так думаю.

Ноги начали замерзать, и мне пришлось их вытащить из воды, поджимая под себя, чтобы согреть. Эрик заснул, просто лег спать и не проснулся. Наверное, Маркус обнаружил его. Пришел к брату, чтобы вместе с ним поехать на фестиваль огней, когда увидел, что тот не двигается. Уверена, что так все и было. Не знаю, кто там создает людские судьбы, но над моей видимо очень упорно работали. Отнять у меня любимого человека, дать надежду на еще одно счастье, а потом и это забрать…, изощренные пытки, сам Дьявол бы расплакался от такой жестокости.

Я наконец-то почувствовала гнев. Внутри все кипело, я не знала, на кого злилась больше: на себя или на тварь в зеркале. Но за слепой яростью я перестала чувствовать страх, гнев настолько поглотил меня, что я готова была взорваться как часовая бомба. Внутри меня горел такой костер, на котором можно было сжечь всю инквизицию со всех уголков мира в салемские времена. Апатия и безразличие ушли так далеко, что я поражалась, как вообще могла чувствовать себя так спокойно. Буря, разгорающаяся внутри, становилась все яростнее. Мне казалось, что еще немного и из глаз полетят молнии, а волосы поднимутся в небо, словно пламя. Я поднялась на ноги, отряхнула бриджи и зашагала к остановке, чтобы скорее добраться до дома.

Конец ознакомительного фрагмента.