Шрифт:
Посвящается моей дочери…
От автора
Дорогие читатели!
В сборнике представлены душевные состояния, мысли, судьбы разных женщин – юных и зрелых, счастливых и не очень. Но всех объединяет такое простое и такое естественное
Стихи
Спеши любить!
Спеши любить! В законах мирозданья
Нет места для любви. Она в душе.
Всё бренно в этом мире. Наказаньем
Является не смерть. Она уже
Маячит, словно тень, с рожденья света.
Ты обречён уйти в небытие.
Спеши любить! Особая примета –
В любви и только в ней бессмертие твоё.
Спеши любить. Спеши творить добро.
И каждый день встречай, как день последний.
Сегодня – вечно. Завтра – умерло.
И свет зари, поверь, – закат вечерний.
Спеши любить. Ведь каждый миг проходит.
Он быстротечен и неповторим.
И с жизнью смерть, подобно тени, бродит,
И мрак небытия непобедим.
Спеши любить! Не экономь на чувствах.
Свой подвиг ежедневно совершай.
Ведь сердце без любви – мертво и пусто.
И лишь в любви мы обретаем рай.
Баллада о трофее
Однажды девчонку, девчонку-невесту
король из другого привёз королевства.
Средь многих трофеев, захваченных боем,
была та девчонка красива собою.
Печалью наполнен был взгляд её синий.
Она ведь любила, была ведь любимой.
«Возьми моё сердце, возьми поскорее, —
сказал ей король, – только будь ты моею!
Была ведь ты бедной, богатою будешь,
если полюбишь, меня ты полюбишь».
«Мне злата не надо, тебя мне не надо!
Свободному сердцу – свобода награда.
На родине дальней, на родине милой
сама я любила, была ведь любимой.
Жених мой убит, я его не увижу…
Тебе я скажу, что тебя ненавижу.
Бессильна темница, и пытки бессильны
заставить меня полюбить тебя силой!»
Король не дождался взаимности страстной.
Решил, что живой она будет опасна.
И он закричал: «Объявлю тебя ведьмой,
коль будешь строптивой, коль будешь ты вредной!»
Бессильны угрозы, тюрьмы подземелье, —
коль в сердце любовь, то не страшны мученья.
И вот на рассвете покорные слуги
костёр разложили и жителей будят.
Пламя огня было девы ответом.
Любовь, воссияй
Начало
Ах, как сладостно было начало!
Земля туманом влагу источала,
И пасхальное воскресенье
Завершилось душистым дождём.
Впереди был лишь трепет лета –
Море Черное, море света,
Было нежности наважденье –
Растворение наше в нём.
Мы тогда были впрямь бессмертны.
Были сыты любовью, как боги.
И парили с тобой в поднебесье –
Поднимал нас туда восторг…
Жажду счастья, как жажду жизни,
Ощущали с тобой невинно.
Вот ты с облака ноги свесил –
Это помню я до сих пор.
Бродяга
Я безмозглый пройдоха, отчаянный враль.
Иногда хохочу по-дурацки.
Но готов идти в самый заброшенный край,
Чтобы слушать там песни и сказки.
Собираю я в памяти города,
Переулки, просёлки, пролески.
Денег вот накопил и съездил туда,
Где увидел бесценные фрески.
Ах, какое царит торжество
В этих дивных покинутых храмах,
Где со стен – пережившие столько веков –
Лики смотрят в подтёках и шрамах.
В чистых взорах – сама первозданность добра,
Излучающаяся поныне.
Невозможно, греховно и страшно солгать,
Исповедуясь перед святыней.
Там в тиши воплотилась вселенская скорбь.
Величаво тех сводов молчанье.
И хранят они вечно загадку – любовь,
Хранят в тайне судьбу мирозданья.
Старинный портрет
Изящный профиль, глаз озёра.
Прозрачный шарф пал на плечо.
Такого нежного укора
Не видывала я ещё.
Дрожащих губ чуть внятный лепет.
Гнев и мольба – прощенья нет.
Как разгадать сквозь тьму столетий
Тот упоительный секрет?
Не стоит даже обольщаться.
Никто не сможет научить
С такой тоскою улыбаться
И так возвышенно грустить.
Мечта на клеёнке
На клеёнке – озеро. Лебеди плывут.
Сгорбленным чертогом навис особняк.
И цикады громко плачут и поют.
И под пышным деревом – скамья.
Широко распахнуты глаза
Девушки, что на скамье сидит.
К ней с букетом роз подходит граф.
И луна таинственно блестит.
Душераздирающая муть,
Роковые страсти под луной –
в доме, где убогим был уют,
звали чудной сказкой в мир иной.
Беспросветной бедности укором