Спираль зла
Шрифт:
– Вот черт…
– Что будем делать? – спросила она.
– Будем продолжать допросы, – предложил Венсан. – Одних пчел тут будет недостаточно. При таком досье ни один следователь не подпишет санкцию на арест. Если мы никак не продвинемся, судья откажется продлевать содержание под стражей.
– Отсутствие телефона в соте вовсе не означает, что Виктория говорит правду, –
– Пока ничего не известно, – мрачно сказала Самира. – Может, и пчелы – тоже совпадение… В том районе много у кого есть ульи.
– Она сестра убитого, она пчеловод, и они ни о чем не сговаривались, – напомнил Венсан. – По крайней мере, у нас есть след и есть где копать…
Сервас взглянул на часы.
– У нас еще целых двадцать часов. По-моему, до этого дело не дойдет. Но я не буду против, если она проведет ночь в «аквариуме». И не буду против, если она предстанет перед судом за нанесение оскорблений и побоев полицейским.
– Согласен, – слегка в нос произнес Эсперандье. – Факт агрессии налицо.
У него из носа всё еще торчали ватные турунды, и из-за них нос приобрел приплюснутый силуэт, как у заправского боксера. Но перелома, слава богу, не было. Сервас улыбнулся впервые за несколько часов:
– Агрессия была со стороны гусей или со стороны их владелицы?
Самира хихикнула. Лицо Эсперандье обрело оттенок кирпича, которым облицованы тулузские дома. Врач хотел на сутки выписать ему больничный, но Венсан отказался. Хотя менталитет полицейских потихоньку и претерпевал некоторые изменения, он все-таки остался менталитетом чисто мужским.
– Ладно, давайте к делу, – велел Сервас. – Самира, ты пойдешь со мной. Венсан, не отставай от лаборатории: пусть ускорят токсикологический анализ Стана дю Вельца. И спроси у Фатии, что показало вскрытие погибшего.
– Она уже ответила, – сказал Эсперандье.
– И?..
– Она склоняется к версии с пчелами. Но, поскольку у нее нет полной уверенности, не хочет, чтобы ее заключение приобщили к делу,
– Мудрое решение, – прокомментировал Мартен.
Виктория дю Вельц увидела, как он входит в кабинет, когда снова начал греметь гром. Она следила за ним глазами, моргая, как игуана или хамелеон, пока он шел от двери к себе на место. Женщина была явно довольна ходом следствия, о чем говорила улыбка на ее широком бульдожьем лице.
– Ваш брат перенес несколько операций, – сразу начал Сервас, – это вам о чем-нибудь говорит?
– Майор, – вмешался адвокат, который присутствовал при допросе, – я не понимаю вашей настойчивости. Моя клиентка уже…
– Мэтр, на этой стадии следствия вам вообще не следует вмешиваться.
– Вы хотите поговорить о тех трюках с заболеванием?
Мартен кивнул, поощряя мадам пчеловода продолжать.
– «Изменение внешности», как они это называли… Что за глупость! Надо быть сумасшедшим, чтобы подвергнуть себя таким испытаниям.
– Вы знаете, где его оперировали?
– В Париже. Это было, когда он еще работал в кино. Я вам уже говорила: из-за этого кино он и свихнулся. Все эти чокнутые, с которыми он общался… и которые выдавали себя за артистов… – Тут Виктория издала звук, похожий на крысиное шипение. – Люди настолько странные… Не знаю, кто они такие, и те ли это, кого вы ищете. И знать не хочу.
Она смерила их взглядом, в котором отразилось невыносимое отвращение, и Сервас снова почувствовал, что обливается потом. Наверное, надо бы сдать несколько анализов, когда он закроет это дело…
– В то время вы ездили навещать его в Париж? – спросила Самира, сидевшая рядом с Сервасом.
Вмешательство этой «свистушки», как назвала ее про себя Виктория, поначалу выбило ее из колеи. Она и без того растерялась, когда Самира вошла в кабинет. Но внезапно ее лицо стало сосредоточенным, словно пчеловод мысленно собирала все свои воспоминания. В ее взгляде промелькнула искра, будто она внезапно что-то вспомнила.
Конец ознакомительного фрагмента.