Спираль
Шрифт:
Солдат без внутреннего якоря — бомба замедленного действия. Стоит такому уйти со службы, освободиться от жесткого распорядка дня и уставного подчинения, и его начинает кружить. Мрак в глазах Орхидеи говорил, что она способна пойти на что угодно. Она, не моргнув глазом, в упор расстреляла Влада. С невообразимой жестокостью пытала Лиама. Такой уморить миллионы людей, начав эпидемию, все равно что муху прихлопнуть.
Цилиндр не должен попасть в ее руки.
Джейк взглянул на Дилана. Мальчик наблюдал за сценой с внимательной сосредоточенностью. Он был страшно напуган,
— Давай сюда! — повторила Орхидея. — Иначе ему конец!
— Хорошо, — ответил Джейк. — Лови!
Он бросил цилиндр.
Время словно замедлило ход в четыре раза. Орхидея непроизвольно вскинула свободную руку — настолько ей хотелось поймать желанный объект. Но цилиндр оказался вне ее досягаемости. Джейк бросил его не китаянке, а мальчику.
Орхидея на долю секунды ослабила внимание и отвернула дуло пистолета чуть в сторону. Чтобы не потерять равновесие, ей пришлось сделать лишнее движение. Когда человек пытается выполнить два действия одновременно, часто оба не получаются. Орхидея развернула пистолет в сторону Джейка и нажала на спуск, другой рукой поспешно набирая на бедре команду электрошока.
Попытка делать два дела сразу заняла чуть больше времени, чем ушло бы на каждое по отдельности. Джейку хватило и пол секунды. Краем глаза он заметил, что Дилан поймал цилиндр. Тут же грохнул выстрел. Пуля свистнула мимо правого уха профессора.
Джейк протаранил китаянку всем корпусом, и они грохнулись на пол. Пистолет отлетел в сторону. Джейк изловчился и ударил соперницу в скулу, почувствовав, как под кулаком хрустнула кость. Тело китаянки обмякло, руки вытянулись по бокам.
Жах! Электрический разряд ударил в него как молот, нервы зашкалило. Несмотря на фейерверк в голове, Джейк старался не поддаваться, сохранять ясность мысли. Каждую клеточку организма словно лизали языки пламени.
Он схватил китаянку за правую кисть и отогнул назад ее пальцы, сломав как минимум один. Рыча, скрипя зубами, стараясь не потерять сознание, он тыкал ее вывернутой кистью в ногу, пытаясь воспроизвести череду касаний, останавливающую электрошок. Он почти потерял способность четко мыслить и принялся колотить рукой женщины о ее бедро. Хотя Джейк сжимал кисть изо всех сил, Орхидея извивалась, как уж, и могла вот-вот вырваться.
— Беги-и, Дилан, беги-и! — выдавил он, брызгая слюной из непослушного рта. Зубы стучали, желудок сводило судорогами. Джейка вырвало.
Ни один из соперников не желал уступать. В голове у Джейка осталась одна-единственная мысль: «Давить! Давить! Давить!» В дальних закоулках сотрясаемого электрическим током мозга он представлял себя питоном, душащим пойманную добычу.
Джейк не мог сказать, как долго он продержал китаянку мертвой хваткой, получая один за другим удары током. Несколько секунд? Или минут? Он лишь чувствовал, как по ветвям нервов непрерывно разбегаются нокаутирующие импульсы.
Неожиданно Орхидея высвободилась из его хватки. Он потянулся за ней, но руки, как лапы умирающего паука, свело дугой. Все мышцы
В мозгу билась единственная мысль-приказ: «Беги»!
Дилан побежал.
Он выскочил из бункера, сжимая в кулаке латунный цилиндр. Понесся по дороге со всей прытью, на какую был способен, в том направлении, где осталась его мать.
Через несколько сотен ярдов мальчик сообразил, что именно этого от него ожидала Орхидея. Он нырнул в промежуток между бункерами у правой обочины. Стебли сорняков секли и хватали за ноги, в боку начало колоть. Он понимал, что производит много шума, но главное сейчас — уйти подальше. На следующем перекрестке нужно свернуть налево, к почтовому фургону. Как быть? Бежать по дороге? Или лучше по траве?
На расстоянии раздался лязг закрываемой двери бункера. Кто из нее вышел? Джейк? Орхидея?
Пусть это будет Джейк! Ему захотелось броситься назад, навстречу другу.
А если не Джейк?
Дилан опять изо всей мочи устремился вперед. До него донесся звук шагов и шелест травы.
Не иначе Орхидея! Джейк окликнул бы.
Мальчик посмотрел на латунный цилиндр в руке и понял, что ему предстоит выполнить самую важную в жизни задачу. Такого испытания еще не выпадало на его долю и, возможно, никогда не выпадет.
Цилиндр не должен достаться Орхидее. Надо спрятаться.
Большая металлическая дверь бункера справа от него была приоткрыта на несколько дюймов. Первобытный инстинкт подсказывал укрыться в «пещере». Он нагнулся и с трудом пролез внутрь.
В бункере стояла кромешная темнота, не то что в хранилище, освещенном грибками.
Мальчик хотел прикрыть за собой дверь, но шум мог его выдать. Надо отойти подальше внутрь. Все будет хорошо, уговаривал он себя, бункеров много — она не сможет проверить каждый.
Дилан сделал несколько шагов, уходя в темноту.
В хранилище было сыро, внутрь натекла вода. В воздухе витал ощутимый запах плесени. Мальчик шел, вытянув перед собой руки, пока не уперся ими в заднюю стену. Полоска лунного света, падавшего в приоткрытую дверь, осталась далеко позади.
Дилану было холодно и жутко, он сел на корточки, напряженно прислушиваясь и стараясь не дышать. Ни звука — лишь где-то ритмично капала вода. Ему хотелось съежиться так, чтобы никто-никто не смог бы найти его.
Он никогда прежде не видел столь абсолютной темноты.
Если бы не она, Дилан так бы и не заметил крохотные точки, мерцавшие на рукаве, — одежду все еще облепляли крупицы светящихся грибов.
Орхидея, надев очки ночного видения, осматривалась по сторонам в поисках каких-либо следов мальчишки. Она придерживала поврежденную правую кисть левой рукой. Сукин сын сломал ей два пальца. Китаянка била его ногами, пока тот не потерял сознание, потом схватила рюкзак и торопливо натолкала в него светящихся грибов Коннора, соскребая их с металлических лотков.