Спирас. Книга 1
Шрифт:
— Господин Рикмор, прошу сюда, — к ним подплыл невысокий мужчина в третье-сером костюме, ранг такой же, как и у родителей Аластера.
— Мое имя, Клаус, я распорядитель Дневного расписания ее Божественного Высочества Государыни Великой Цесаревны Элизавет. Моя задача проводить вас и представить досточтимой Цесаревне.
Они проходили по белокаменному коридору. Двери вели к спальням, столовым, кабинетам, библиотекам, гостинным — все это были личные покои, освещенные присутствием Бога, и Аластер чувствовал трепет от каждого шага.
— В
Аластер не понял, кого они увидят в полном великолепии — Цесаревну или оранжерею.
— Сюда, пожалуйста. Надеюсь, вы имеете представление о том, как необходимо себя вести в присутствии досточтимой Цесаревны? Продемонстрируйте поклон.
Отец и Аластер выполнили указание.
— Улыбаться не нужно. Непрерывно смотрите на досточтимую Цесаревну, не выпуская ее из вида. Говорить первым не в коем случае не разрешено. Ожидайте, когда она заговорит с вами. Есть вопросы? Хорошо. Прошу за мной…
Аластер не мог не заметить, распорядитель волнуется.
Белоснежные двустворчатые стеклянные двери отворились с приятным звоном, за ними Аластер увидел красоту… такого он еще в жизни не видел.
Элизавет Кордер восседала в просторной светлой оранжерее. Здесь в больших белых вазах, или прямо из земли, росли множество растений, белоснежные цветы которых, разных размеров и видов, тянулись ввысь или же припадали к земле. Через стеклянные стены пробивались лучи утреннего Зимнего солнца. В центре, под куполом этой гигантской прозрачной клетки, стояли несколько витых скамеек, на одной из них и восседала Цесаревна, по обе стороны от нее стояла стража. В руках девушка держала книгу и не оторвалась от чтения, когда вошли учредитель и Аластер с отцом.
Все трое выполнили идеальный поклон, но Цесаревна не оторвалась от своего занятия и не дала понять, что заметила гостей. Всем троим так и пришлось стоять в поклоне… пауза затянулась.
Вскоре у Аластера начала ныть спина. Он не знал, долго ли еще сможет простоять в такой позе, но в эту минуту девушка, все еще не отвлекаясь от чтения, произнесла:
— Меня интересует лишь Аластер Рикмор, всех остальных я попрошу выйти.
Кланяясь и не поворачиваясь к Цесаревне спиной, взрослые покинули оранжерею. Только когда двери затворились, Богиня произнесла.
— Выпрямись.
Аластер послушно выполнил приказ и остановил взгляд на Божественном лице. Его поразили ее глаза. Карий цвет обычно считается теплым, но эти оставались бесстрастными и холодными. Он задрожал, когда почувствовал, что они проникают слишком глубоко в его душу. Однако было в этом и утешение: даже если сейчас выяснится его грех и последует наказание, напоследок он лицезрел Ее!
— Я никогда не встречала таких детей как ты, — продолжила Цесаревна. — Дети из черных городов совсем другие. И как же ты себя ощущаешь?
Аластер беспокойно заморгал, пытаясь понять, что это
— Если хочешь, можешь не бояться, — Богиня отложила книгу на скамью и чуть склонила голову — поразительно изящно и женственно. — Мне просто захотелось пообщаться с тобой, только и всего.
Аластер смотрел на нее, как зачарованный, и все не мог решиться ответить.
— Читал это произведение? — спросила Богиня, указала на свою книгу.
Он подошел поближе, чтобы прочитать название… «Становление».
Аластер отрицательно покачал головой.
— Она повествует о том, как один талантливый человек упорно трудился, чтобы получить признание и попасть в Адамант. Ты ведь знаешь правило? Чтобы жить в Адаманте, необходимо совершить выдающееся деяние во славу Бога.
Вот это Аластер знал. Наконец прозвучало что-то понятное! Он радостно кивнул.
— И что же выдающегося сделал в своей жизни ты?
Взгляд этих холодных карих глаз невозможно было выдержать, но и оторваться от них Аластер не мог.
— Нет… я не…
— Что? Я не расслышала. Будь добр, говори громче.
— Я еще не сделал ничего выдающегося, — чуть громче ответил Аластер. — Я родился в Адаманте. Понимаете… я…
— Вот как? — Богиня выглядела удивленной, но Аластеру показалось, что она притворяется. — Да, мне всегда было интересно, каким образом Алан Рикмор смог получить разрешение на рождение ребенка. Ты знаешь, что всех женщин Адаманта, когда они получают гражданство, лишают возможности к деторождению?
Аластер понятия не имел об этом, но почему-то слова Цесаревны ему совсем не понравились. Может быть, она не знает? Родители не обманывали Императора, и не нарушали законов!
Цесаревна все продолжала:
— Жестокая мера, но вполне оправданная. В княжестве Адамант, под крылом Бога, живут уже не люди, а высшие существа, и простые человеческие ценности им чужды. Плодиться нужно там, в черных городах, а здесь только творить. Как госпожа Рикмор смогла забеременеть, выносить и родить тебя, лично для меня загадка. А тебе интересно?.. Дети странные, молчат все время. Может быть, ты еще плохо научился говорить?
— Я умею говорить, — отозвался Аластер, как ему показалось, твердо.
— А чего же ты тогда молчишь? Сказал бы хоть что-то! — Цесаревна улыбнулась красивой и нежной улыбкой, от этого становилось только страшнее.
— Я… сделаю… что-то… — Богиня не стала его перебивать, поэтому Аластер прокашлялся и твердо произнес: — Я обязательно сделаю что-нибудь выдающееся и заслужу свое место в Адаманте.
«Ведь у Бога на меня большие планы!» — хотел он добавить, но, конечно, удержал в себе.
— Вот как? — переспросила молодая Богиня. — Жизнь прекрасна, когда имеет форму будущего времени, все на свете кажется возможным. Скажи, а как занят твой день? Чем ты обычно занимаешься?