Спирас. Книга 2
Шрифт:
Фрем достаточно давно жил с Региной. В начале месяца они праздновали его двенадцатый день рождения, а это значит, что во Втором мире он уже четыре с половиной года.
За это время Фрем повидал многих людей-спасенышей, как он их называл, но такого он видел впервые.
На вид парню можно было дать около шестнадцати лет. Он был черноволосым, высоким и каким-то слишком прямым. Кроме этой его прямизны, ничего выдающегося вроде и нет. Но это если смотреть со спины. А спереди Фрем сразу наткнулся на его взгляд. И решил для себя, что таких
У всех спасенышей, только-только перебравшихся через границу, был одинаковый взгляд: горестно-испуганный-отчаявшийся, в равной степени полные боли и страдания. Фрем знал, четыре с половиной года назад у него самого был точно такой же взгляд. Но этот парень смотрел совсем по-другому. Ему было зло! Точно, хорошее слово! Зло и безразлично одновременно.
Обычно новоприбывшие с любопытством и восторгом осматривались по сторонам, разглядывали телевизоры, электрические лампочки, яркие цвета и многое другое. А взгляд Этот ни на секунду не менялся, когда он переводил его с предмета на предмет.
И вообще, было странно, что Регина привела Этого в их уютную двухкомнатную квартиру на шестом этаже. Обычно спасеныши оставались в детдоме довольно долго: пока полностью не придут в себя и не привыкнут к новому миру.
Фрем стиснул зубы. Во-первых, воспоминания о Первом мире, родных землях, черных домах… родителях, причиняли ему боль.
А во-вторых, ужасно свело спину. Ну еще бы! Сколько он уже так стоит, согнувшись в три погибели перед замочной скважиной двери на кухню? Но разгибаться было страшно. Мало ли, Регина услышит и догадается, что он подслушивает и подглядывает.
Разговор на кухне продолжался уже около часа, хотя сложно было назвать разговором односторонний монолог Регины. Она разговаривала с новеньким на чистом языке Первого мира, родном языке Фрема. Он с удовольствием впитывал знакомые с детства звуки.
Регина рассказывала об особенностях этого мира, о магазинах, школах, больницах и электричестве. Обычно те, кого удавалась спасти целой семьей (новый болезненный спазм в районе сердца), были в восторге от услышанного и хотели поскорее посмотреть на все эти чудеса. Другие, потерявшие близких, конечно продолжали горевать, но поглядывали хоть чуть-чуть заинтригованно. А этот продолжал источать лишь злость и безразличие.
– Вот, возьми эти очки, в них ты будешь понимать местный язык. Кстати, представляешь, магией в этом мире пользоваться не принято, они справляются теми чудесными изобретениями, о которых я упоминала ранее.
Парень продолжал молчать.
Фрем переступил с ноги на ногу, спина заныла только сильнее.
– Некоторое время ты поживешь здесь, пока будут готовиться новые документы. Потом, после полного выздоровления, пойдешь в школу и выберешь свой дальнейший путь. Поверь, в этом мире есть из чего выбрать.
Спасеныш продолжал молчать и безразлично пялиться в пустоту перед собой.
– Сейчас я приготовлю нам обед, а ты пока побудешь с Фремом. Так его звали в Первом мире, здесь он Игорь. Он стоит за дверью уже довольно давно и с удовольствием
Регина посмотрела на дверь, и конкретно – на замочную скважину. Фрем вздрогнул, его разоблачили! Не без облегчения он выпрямился и приоткрыл дверь.
– Как скажешь, Регина. Эм… а как тебя зовут?
Парень безразлично перевел на Фрема взгляд.
– Ну, э-э-э пошли в мою комнату, там кресло-раскладушка, будешь спать на нем, оно удобное…
Молчание казалось невыносимым. Фрем перевел взгляд на Регину, та лучезарно улыбнулась. Всегда она так!
– У нашего нового друга небольшие проблемы со здоровьем, какое-то время он не сможет говорить. Расскажи ему, если я о чем-то забыла. Ну, ты слышал.
Фрем смутился и поспешил увести спасеныша.
– Извини… Э-м, пойдем… Моя комната, заходи, садись, вот твое кресло…
Спасеныш прошел, сел и уставился в окно. Фрем тяжело вздохнул. Через полчаса во дворе пацаны соберутся, мяч будут гонять, а он тут с этим немым возится. И что это вообще значит «пойдешь в школу, потом выберешь путь»? Регина что, хочет оставить его у нас? Зачем? Обычно, если пришедший был ребенком, Регина определяла его к семье уже прижившихся. Почему с этим не так?
– Ну, про все основное тебе Регина рассказала. Если наденешь очки, будешь понимать местный язык, я его уже выучил, – не без гордости похвастался Фрем, – и читать, и писать быстро научился, тут в школы с семи лет берут, я с восьми пошел, почти ничего не упустил. Ты, наверное, не умеешь читать? Я в нашем мире не умел.
Фрему показалось, что этот непонятный прямой парень совсем не похож на того, кто не умеет читать и писать. Да что же с ним не так? И тут его осенило. Если догадка верна, то понятно, почему новый знакомец такой прямой, да и руки у него совсем белые, и лицо… Фрем прошел по комнате, незаметно рассматривая спасеныша, и присел на край дивана, служившего ему кроватью.
– Слушай, а ты не из Адаманта случаем?
Произошло чудо, немой проявил признаки жизни! Он посмотрел на Фрема с таким видом, как будто только что заметил его присутствие, и немного склонил голову набок.
Теперь стало все понятно. Хоть Регина и переодела парня в местную одежду, у того на лице было написано: «Прибыл из рая».
– Так вот ты какой! Я вас раньше не видел.
Возникло еще одно предположение: а вдруг Регина его похитила? А иначе, как бы он здесь оказался? Обычно Регина забирала тех, кого удавалось спасти от императорской расправы. Но от кого нужно было спасать адамантца?
– Э-м, ну ладно, ты, наверное, отдыхай, а я…
– А…ласт…е…ер.
– Чего? – не понял Фрем. – Ты лучше молчи, тебе же нельзя разговаривать.
Только сейчас он заметил на шее парня длинный шрам.
– Ме…ня зо…вут… Аластер.
Вполне разборчиво, немного скривившись, произнес гость.
– Аластер? – переспросил Фрем.
Гость кивнул.
– Ты что, действительно из Адаманта?
Гость снова кивнул, и в глазах у него вновь полыхнули язычки ненависти.
– А как ты сюда попал? – Фрем снял пионерский галстук и аккуратно сложил.