Шрифт:
Перспективы и крушение надежд
В глубине ярко-голубой радужной оболочки таился целый космос. Безграничные просторы света и тьмы причудливо перемешивались и таинственно мерцали, обещая разгадку самых важных тайн.
Я моргнула, и наваждение пропало.
– Ты там заснула, что ли? – послышался неприятный голос Оксаны.
Во мне снова всколыхнулось непозволительное раздражение – я терпеть не могла соседку, весь смысл жизни которой сводился только к тому, чтобы завидовать мне.
– Отстань ты от неё, ей же надо подготовиться, –
Я слегка улыбнулась и чуть наклонила голову, внимательно рассматривая отражение в небольшом зеркале, закреплённом над раковиной. С любовью провела пальцами по длинным блестящим прядям платиновых волос. С обожанием погладила взглядом нежную гладкую кожу лица и шеи. Мне досталась редкостная красота.
И тем досаднее, что всё это должно умереть, потому что Список застрял намертво!
Злость и обида окрасили лицо некрасивым румянцем. Как же это несправедливо и неправильно!
Я глубоко вздохнула и открыла дверь. Оксана стояла в проходе и сверлила меня недобрым взглядом.
– Сколько можно плескаться? – она тут же бросилась в ванную, больно ударив меня плечом.
Я привычно погасила обиду и постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Девчонки валялись на кроватях и смотрели на меня. Чувствуя себя словно на сцене, я сняла халат и быстро надела светло-голубой офисный костюм из дефицитного хлопка. Он выгодно подчёркивал фигуру и заметно выделял меня из массы «серых». Впрочем, меня всё выделяло из толпы смертных: высокий рост и стройное телосложение, необычный цвет волос и глаз, гладкая безупречная кожа. В отличие от них, я была по-настоящему красивой.
Светка шутливо присвистнула, и остальные прыснули со смеха. Я смущённо улыбнулась и посмотрела на Настю – из всей нашей партии с ней у меня были самые тёплые отношения.
– Во, – сказала она, показывая большой палец. – Штучное изделие.
Напоминание об искусственном происхождении мне никогда не нравилось, но я понимала, что в её словах не содержалось никакого намерения задеть меня или обидеть.
Бросив взгляд на настенные часы, я заторопилась. Опоздание было категорически недопустимо – я была поставлена в такое положение, что любая малейшая мелочь могла подпортить мои шансы на вхождение в Список. Каждый мой социальный поступок был на виду. До самого последнего момента я должна была действовать безукоризненно, чтобы у членов Совета при рассмотрении моей кандидатуры не возникло никаких сомнений.
Аккуратно обув дорогущие туфли на среднем каблуке (удачная контрабанда ценой в одну зарплату), я схватила с прикроватной тумбочки сумку, вынужденно махнула соседкам рукой и вышла из квартиры.
Прохладное майское утро подарило слабые лучи нерешительно разгорающегося солнца и неприятный запах с мусороперерабатывающего завода. По длинному открытому проходу я старалась идти как можно быстрее, чтобы не пришлось здороваться и общаться с соседями. Проворно сбежав по уродливой бетонной лестнице, я направилась в сторону автобусной остановки. Каблуки
Со стороны могло показаться, что меня случайно занесло в эту окраину для «серых», и после бурной ночи с обычным работягой я теперь возвращалась в благополучный Центр. Наверно, именно так и думали рабочие, идущие по тротуару и стоящие на остановке. Они ощупывали меня откровенно похотливыми взглядами, плотоядно улыбались и отпускали сальные похабные шуточки. Натянув на лицо холодную отстранённую маску, я встала под козырёк остановки и уставилась в одну точку, чтобы ненароком не встретиться взглядом ни с одним из них.
Автобус подъехал через четыре минуты, и всё это время я оставалась под перекрёстным обстрелом жадных, завистливых и даже ненавидящих взглядов. Что ни говори, но сложно постоянно ощущать подобное отношение со стороны «соплеменников». За всю жизнь я тысячи раз желала быть неприметной частью толпы, чтобы меня не замечали. Но невозможно оставаться неприметной, когда в тебя зачем-то заложили выдающиеся характеристики, как внешние, так и интеллектуальные.
Злая ирония генетических программистов. Нелепая ошибка технологов Родильной Фабрики. Живая насмешка «белых» над всеми «серыми».
Встав у среднего окна, я крепко взялась за поручень и стала смотреть в окно. Мимо проплывали однообразные серые здания жилого пригорода, навевающие тоску, а мой взгляд был устремлён только туда, где возвышались величественные хрустальные башни Центра. Долгие годы все мои устремления и старания были направлены только на то, чтобы стать полноправным жителем красивого богатого района, словно вырванного из сияющего будущего. Я сделала всё возможное и невозможное, чтобы попасть в чертоги небожителей.
И сейчас всё приближалось к бесславному и обидному концу.
Я тяжело вздохнула, думая о дне рождения, до которого остался всего месяц. Тридцать дней – и меня навсегда вычеркнут из Резерва. И даже если вымрет половина города, в Список мне уже не попасть ни за какие коврижки.
Но умирать никто не собирался. И это разрушало все мои амбициозные планы. Список замер без движения, оставляя меня в трёх шагах от вожделенной цели.
Погрузившись в безрадостные раздумья, я чуть не пропустила свою остановку.
– Метро, – меланхолично объявил водитель заспанным голосом.
Я одна двинулась к выходу, потому что остальные «серые» направлялись на заводы и фабрики, кольцо которых опоясывало город. А мне традиционно досталась новая порция зависти и ненависти.
Ощущая жгучие взгляды, я выпорхнула из автобуса и направилась к стеклянному вестибюлю единственной станции метро, расположенной за пределами Центра. Сверившись с раритетными наручными часами, я прошла через стеклянные двери, оплатила проезд лёгким прикосновением левого запястья к турникету и встала на эскалатор, который немедленно включился и устремился вниз.