Сплит

Солсбери Дж. Б.

Сделаю все, что потребуется, чтобы она была счастлива.

Она хочет любить каждую мою сторону.

Я могу дать ей это.

Начиная с этого идеального Рождества.

Эпилог 2

Шайен

Три года спустя

— Где ты хочешь это сделать? — Коди стоит в дверях моего нового офиса, держа в руках коробку с моим именем и фразой «ТЯЖЕЛАЯ. Не позволяй ей поднимать это».

Я

разворачиваюсь в своем новом эргономичном рабочем кресле и указываю на угол рядом с новой картотекой.

— Вон там было бы здорово.

С глухим стуком он опускает ее, и я делаю еще один поворот на сто восемьдесят градусов в своем кресле, чтобы оценить вид из панорамных окон. Несмотря на то, что сейчас зима, и снег покрывает все, от верхушек деревьев до асфальта, в офисе тепло благодаря дровяной печи, которую мы установили в вестибюле.

Люблю это место.

Требуется всего два года и восемь месяцев, чтобы убедить моего отца в том, что «Дженнингс» нужно офисное помещение получше, более заметное местоположение и структура, которая иллюстрирует производимый продукт. На строительство здания уходит еще четыре месяца, и сегодня день въезда.

— Ты собираешься это распаковать? — мой брат указывает на коробки, которые он приносит и оставляет там, куда я ему указываю.

— В конце концов.

— Мне здесь нравится! — Сэм звонит из своего кабинета, расположенного прямо через вестибюль от моего. — Я вижу Звездную долину со своего рабочего места!

Вскоре после того, как Сэм оправилась от травм, она берет несколько курсов бухгалтерского учета в колледже, и мой отец нанимает ее. Так весело работать с ней. Мы почти каждый день выгоняем отца из офиса своей непрекращающейся болтовней.

За последние пару лет объем заказов «Дженнингс» удваивается. Пейсон не только открывает новый загородный клуб и курорт в городе, но и цены на жилье в Финиксе вырастают, поэтому многие уезжают в поисках более доступного образа жизни, который может предложить Пейсон.

— Привет, я принесла тебе кофе без кофеина. Эта модная кофеварка — бомба. — Сэм ставит кружку на мой все еще пустой стол и прислоняет бедро, обтянутое джинсами, к подлокотнику моего кресла. Она долго и тяжело вздыхает, отражая мои чувства к этому месту. — Намного лучше, чем портативная. Я могла бы жить здесь.

— Я знаю, это безумие, правда? — дую на свою чашку с дымящимся кофе. — Хотя, что бы сказал на это доктор Улыбка?

Она краснеет и качает головой.

— Затащил бы меня обратно к нам домой, делая это все с улыбкой, конечно же.

— Конечно.

Сэм и знаменитый городской дантист, доктор Грегори Пост, только что обручились, прожив вместе больше года. Он отличный парень, всегда счастливый, за что и получил свое прозвище «Улыбка». Она страдает от ночных кошмаров и приступов паники после того, что с ней сделал Тревор. Через несколько месяцев после нападения на нее полиция Феникса поймала Тень — бывшего заключенного из Техаса, который получает кайф от избиения женщин, — когда

он попытался напасть на женщину, у которой есть черный пояс по боевым искусствам. Мужчина прочувствовал, через что заставлял проходить женщин, и теперь отбывает пожизненное заключение в тюрьме штата. Хотя Сэм вдохновлена историей этой женщины, она все еще не чувствует себя в безопасности. Пока доктор Грег не настоял, чтобы она прошла терапию. Несмотря на то, что она все еще борется с приступами, я никогда не видела Сэм более счастливой или более спокойной.

Я делаю глоток кофе как раз в тот момент, когда Коди приносит еще одну коробку, на этот раз с надписью «Стол Шай» с большим «ХРУПКОЕ» сбоку.

— О, вот! Я возьму это. — Я протягиваю руку, чтобы взять ее, но мой брат проходит мимо меня и кладет ее на мой стол.

— Хорошая попытка, — бормочет он.

Я закатываю глаза и игнорирую его, роясь в своей коробке.

Коди указывает на Сэм.

— Как только вы двое закончите болтать, может быть, вы могли бы начать распаковывать вещи. — Он дразняще улыбается.

— Эх… наверное, он прав. — Сэм убегает. — Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь. — Она хихикает и шлепает Коди по животу, проходя мимо него.

Шаги моего брата шаркают к выходу, но, прежде чем уйти, он кричит:

— Будь осторожна.

— Не слишком ли сильно опекаешь? — бормочу я.

— Хa! Я ничто по сравнению с…

— Пожаалуйстааа! Даже не говори этого. Все вы, мужчины, одинаково плохи! — просовываю руки под коробку, чтобы переместить ее на нужное место, и я могла бы вытаскивать вещи и размещать их на своем столе.

— Кто одинаково плох? — Вау! Крепкие руки обхватывают мои бедра сзади, прикосновение такое же знакомое, как и мое собственное. — Положи коробку, детка.

Эти теплые руки скользят по моей талии к животу, потирая выпуклость моего шестимесячного живота, которая натягивает ткань свитера.

— Лукас, я в порядке. И могу поднять коробку…

— Нет. — Его губы скользят вверх по моей шее, целуя и соблазняя, пока он не прикусывает мочку моего уха.

Я дрожу в его руках и сжимаю бедра вместе, когда желание проносится по моим венам, как вспышка огня. Его смешок вибрирует на моей коже. Я наклоняю голову, чтобы обнажить больше своей шеи, молчаливая просьба о большем.

— Тебе нравится дразнить меня.

— Ммм… — он переводит свое внимание с моей шеи на линию подбородка. — Наш ребенок делает красивые вещи с твоим телом. Думаю, что это ты та, кто любит дразнить меня. — Он прижимается бедрами к моей пояснице, и я ахаю от того, насколько он тверд.

— Мне интересно, не могли бы мы сделать перерыв? Знаешь, просто эм… — я облизываю губы, не в силах сосредоточиться, потому что его рот делает восхитительные вещи с моей кожей.

— Нэш в своем кабинете; вероятно, неразумно делать грязные вещи с его дочерью, когда он в соседней комнате.