Сплит
Шрифт:
— Я тоже рад за себя! Они хотят, чтобы я представил одну уникальную работу, и, если справлюсь, то меня наймут.
Еще больше хороших новостей о том, как Тревор живет жизнью, ради которой я надрывала задницу, в то время как я застряла в жизни, которую ненавижу.
— Эта станция ультрасовременная, Шай. Они ищут динамичных людей, увлеченных своим делом и способных придать новый поворот новостным репортажам.
Охеренно, Тревор. Почему бы мне не пойти и не сунуть лицо
— Я имею в виду, точно не знаю, но, думаю, что они могут посчитать твою вспышку в эфире чертовски крутой.
Я оживляюсь, его голос внезапно становится ясным и вытесняет все остальное из моих мыслей.
— Неужели?
— Да, очевидно, один из репортеров, которых они только что наняли, был уволен за то, что порезал шины педофилу во время освещения судебного заседания по делу психопата.
Вау, это значит…
— Ты хочешь сказать… Думаешь…
— Да, я думаю, ты бы им понравилась. Я отправляюсь туда на следующей неделе. Разнюхаю, намекну кое-что, расскажу им о тебе, хорошо?
Мое сердце подпрыгивает в груди.
— Тревор, спасибо тебе! Правда, большое тебе спасибо.
— Конечно, дорогая.
Неужели это действительно происходит на самом деле? Реальная возможность вернуться к моей карьере телеведущей, причем в Лос-Анджелесе.
Мое волнение быстро проходит, когда я вспоминаю свой предыдущий разговор с Лукасом.
Останься.
Боже, это единственное слово вырвалось из него с такой тоской, что мне захотелось обнять его и пообещать никогда не уходить.
Должна ли я отказаться от всего, ради чего работала, чтобы посмотреть, как пойдут дела с мужчиной, о котором я почти ничего не знаю?
Я изучаю небрежный почерк на его заявлении, а затем понимаю, что он не указал среднюю школу или колледж.
Неужели он не окончил школу?
Я провожу по его имени кончиком пальца.
Лукас Мензано.
— Кто?
Голос Тревора заставляет меня поднять голову, и я зажмуриваю глаза.
— О, эм… Извини, просто просматриваю записи сотрудников. Имя, оно показалось мне знакомым.
— Да?
— Мы знали кого-нибудь в колледже с фамилией Мензано?
Несколько секунд он молчит.
— Нет, но УНА (Универститет Нортен Аризона) — большой университет. Там мог быть Мензано.
Я прикусываю нижнюю губу, размышляя.
— Да, имя кажется мне знакомым. Просто не могу понять почему.
— Оооо, ты, наверное, думаешь о резне Мензано. Мы были детьми, когда это случилось, но помнишь, мы изучали это на уроке этики общения?
Мензано.
Да, именно там я слышала это.
Смотрю на свой стол, пытаясь вспомнить детали тематического исследования.
— … профессор, который пукал каждый раз, когда кашлял. — Тревор смеется.
— Повтори, что это было? История?
— Речь шла об этических решениях в отношении несовершеннолетних, которые совершают смертельные, тяжкие преступления и тому подобное дерьмо. Черт возьми, Шай, ты что, проспала всю лекцию?
— Ты можешь просто напомнить мне?
Он разочарованно выдыхает.
— Парень был несовершеннолетним, лет тринадцати или четырнадцати. Не помню. Мы говорили о том, как они обнародовали его фотографию, но не его имя, а затем обсудили, было ли это этично или нет.
Мое дыхание учащается, сердце колотится в груди, и мне трудно глотать.
— Да, ребенок, который…
— Он убил всю свою семью, Шай. Этот парень был гребаным убийцей. Он застрелил своих братьев, сестру и маму. Потом этот псих покончил с собой или попытался это сделать, но остался жив. Не могу поверить, что ты этого не помнишь.
Я облизываю губы. У меня такое чувство, что мои глаза подносят к открытому пламени.
— Парень, в конце концов, вышел, какая-то глупая формальность, чертовски страшно думать, что он где-то там, понимаешь? Наша правовая система крупно облажалась.
Моя рука дрожит, и у меня кружится голова.
— Я… мне очень жаль. Мне нужно идти, Тревор. Я поговорю с тобой…
— Подожди… Ты сказала, что в городе есть кто-то с таким именем? Кто-то, кто работает на твоего отца. Ты думаешь, он родственник?
Страх пронзает меня насквозь, желание защитить Лукаса становится непреодолимым.
— Не-а… Этот парень… эм… это не…
— Шай? Ты заикаешься.
Черт! Он думает, что я лгу.
А я лгу!
— Этот парень старше. Он друг моего… папы.
Я закусываю губу, надеясь, что Тревор купится на мой небрежный, даже слишком небрежный тон.
— Хорошо… Ну, мне, наверное, пора идти. У меня много дел, если я хочу получить эту работу в Лос-Анджелесе. Пожелай мне удачи.
— Хорошо, удачи. Калифорния, вот и мы. — Мое сердце болезненно сжимается при этой мысли.
Я не подвергаю сомнению свою реакцию, просто вешаю трубку и включаю интернет.
Используя поисковую систему, я набираю «Резня Мензано» и навожу стрелку на кнопку поиска.
Мой экран заполняется строками поверх строк, все новости десятилетней давности.
Я не нажимаю ни на одну из ссылок, а скорее на кнопку, которая выполняет поиск изображений, связанных с историей.