Спутники
Шрифт:
— Нет, спасибо, — ответил Александр.
— Меня от него в сон клонит, — признался Ричард.
Пара склонила головы в безмолвной молитве.
Фрэнк и Дебби смущенно к ним присоединились. Потом все четверо принялись обсуждать оперы: как они любят итальянские опусы, терпят немецкие, но французские считают сущим мучением.
— В них иногда такой тяжелый ритм, — говорил Фрэнк. — Чувствуешь себя рабом на галерах: дум-дум, дум-дум, словно попал в фильм «Бен Гур». — Ричарда эта фраза насмешила. — Сегодняшняя опера — французская. Я никогда ее не слышал, понятия не имею, стоит ли
— Но «Кармен» хороша. Французская опера об Испании.
Фрэнку было приятно и легко говорить с ними. В них чувствовалось внутреннее спокойствие и после поездки в Голливуд и изнурительного перелета ему оказалось очень кстати.
— А чем вы занимаетесь в Альбукерке? — спросила Дебби у парня.
— Он там не живет. Я живу, — сказал пожилой мужчина. — Я программист на пенсии.
— А я монах, — сказал Ричард. — В «Христе в пустыне». Так называется монастырь в пятидесяти километрах к северу от Санта-Фе.
Фрэнк постарался не показать свое удивление.
— А я решил, что вы приехали вместе.
— Да, все так, — кивнул Александр. — Я часто езжу на выходные в монастырь. Там мы с братом Ричардом и подружились.
Он объяснил, что время от времени убегал от повседневности в тишину монастыря для медитации и духовных поисков.
— Александру уже трудно водить по вечерам, — сказал брат Ричард. — Поэтому я съездил за ним в Альбукерке. Эта опера, разумеется, интересна нам обоим.
Вскоре они поняли почему. Элегантная женщина подошла к микрофону и рассказала, что сюжет «Диалогов кармелиток» основан на реальных событиях времен Французской революции. В эпоху Террора антикатолические настроения вылились в казнь целого монастыря кармелиток. Композитор, объяснила лектор, на этом примере пытается понять взаимоотношения между религией и политикой.
Во время лекции Фрэнк пожалел, что не последовал примеру Александра и брата Ричарда, воздержавшихся от вина. Ему захотелось спать.
Лекция закончилась, и все встали из-за стола, чтобы занять свои места в зрительном зале.
— Приятно было с вами поболтать, — сказал Фрэнк.
— И нам, — ответил брат Ричард.
К тому времени на часах была половина девятого. Опера обычно начиналась в девять. Заметно потемнело. Александр и Ричард скрылись в полутьме зала, а Фрэнк и Дебби решили посетить туалеты рядом с навесом. Через несколько минут, поеживаясь от вечернего холодка, они вошли в зрительный зал, протолклись сквозь толпу, нашли свой ряд и удивленно застыли.
В том же ряду, в пяти местах от них, сидели Александр и брат Ричард.
Они оторвались от чтения программок и улыбнулись.
— Мир тесен, — улыбнулась в ответ Дебби.
— Воистину, — согласился Александр. Он немного дрожал от холодного ветра, который свободно гулял по залу.
— Вечер мог быть и получше, — сказал брат Ричард. — Будем надеяться, что опера того стоит.
Фрэнк и Дебби сели на свои места. Какая-то женщина в переднем ряду, одетая только в тонкое вечернее платье, обхватила руками плечи. Многие зрители заметно мерзли — очевидно, это были приезжие, которые не знали о внезапных перепадах температуры в Санта-Фе.
Ветер усиливался, Дебби взглянула на Александра —
— Я дам ему одеяло, — сказала она Фрэнку.
— Да, молодец.
Пять кресел, разделявших их места, оставались пустыми. Дебби подошла к Александру, предложила ему одеяло, которое он с благодарностью принял, и термос с горячим шоколадом, который тоже пришелся ко двору.
— Спасибо, вы так предусмотрительны.
— День не без доброго дела, — сказала Дебби, вернувшись к Фрэнку.
Опера шла всего десять минут, а Фрэнк уже жалел, что не остался у друзей в Лос-Анджелесе. Название, «Диалоги кармелиток», произведению как нельзя точно подходило — партии персонажей представляли собой ужасающую оперную имитацию диалогов. Хотя женской части труппы пришлось понизить тон, чтобы приспособиться к атональным эффектам, все равно было впечатление, что они визжат.
Под стать музыке оказалось и либретто. Более бездуховного подхода к религии Фрэнк не встречал: там говорилось, что монахини-кармелитки были эмоциональными калеками, которыми верховодила аббатиса с мазохистскими наклонностями. Она убедила сестер медлить и ждать казни, чтобы доказать самой себе, как крепко держит их в руках.
В середине первого акта сверкнула молния. Хляби небесные разверзлись, народ, сидевший на боковых местах, ринулся в середину, потому что вода попадала и внутрь зала.
Природа в качестве критика, подумал Фрэнк.
Казалось, первый акт никогда не кончится. Антракт Фрэнк встретил с головной болью. К мокрым креслам спешили уборщики с полотенцами. Когда Фрэнк и Дебби встали, к ним уже шли Александр и брат Ричард.
— Не знаю, как бы я вынес все это без вашей доброты, — сказал Александр, хотя выглядел он так, словно замерз окончательно.
— Ужасная опера, — подтвердил брат Ричард, — Вам нужно было остаться в Лос-Анджелесе.
— Да я уж вижу.
— Спасибо вам за одеяло и термос. — Александр протянул вещи Дебби. — Мы едем домой.
— Все так плохо?
— Еще хуже.
— Что ж, приятно было познакомиться.
— И нам, — ответил брат Ричард. — Благослови вас Господь.
Они исчезли в толпе.
— Так, если я собираюсь вытерпеть второй акт, мне стоит размять ноги, — сказал Фрэнк.
— Ты уверен, что хочешь остаться? — спросила Дебби.
— Учитывая, чего мне стоило сюда приехать? Это чертова опера от меня так легко не отделается.
Вместе с потоком зрителей они вышли на наружный балкон. Дождь вновь перестал. Внизу, во дворике, покрытом свежими лужами, хорошо одетые мужчины и женщины пили коктейли, кофе или шоколад. В горах еще клокотала гроза, сверкали молнии. Все охали и ахали.
Фрэнк поежился, а потом показал Дебби на дворик:
— Смотри!
Примерно треть зрителей покидала оперу через передние ворота. А навстречу им, со стороны парковки, из темноты вынырнули Александр и брат Ричард. Фрэнка удивил не столько сам факт их возвращения, сколько одно обстоятельство: за парой словно следил луч прожектора, выхватывая ее из толпы. Они практически светились.