Спящие боги

Щербинин Дмитрий Владимирович

И вот Творимир увидел — у всех птиц одно и тоже, знакомое ему женское лицо. Огромные, тоскующие очи, а кожа вокруг — синяя, как у мертвых. Страшные лики, но они притягивали… И тогда ему стало по настоящему жутко — он понял, что еще немного, и вспомнит нечто, что вспоминать нельзя, и сойдет с ума.

И тогда он со стоном, и в холодном поту вскочил на своей кровати.

Когда он спал, было темно, но теперь мягкий белый свет разлился под потолком, оттуда промурлыкал участливый женский голос:

— Вам приснился дурной сон? Не угодно ли принять

успокаивающее?..

— Нет. Спасибо. — попытался говорить вежливо Творимир. — Сейчас, пожалуйста, оставьте меня.

— Как Вам угодно. — мяукнула на прощанье компьютерная дева.

Свет померк — темнота. Творимир захотел попросить вновь включить свет, но понял: со светом будет еще страшнее. Со светом он на виду. На виду у кого?.. У Планеты. Вон она за окном — темная, ночная — от нее уже не сбежишь — некуда.

Неожиданно он осознал, что сидит на кровати, и не смеет пошевелиться — покрывается холодным потом. Провел дрожащей рукою по лбу, пробормотал:

— Да что же это со мной?.. Возьми себя в руки. Здраво проанализируй свой страх. Чего боишься — планеты?.. Ты же стремился сюда!

Он встал, и на слабых (даром, что тренированных) ногах, подошел к окну, вжался в него лбом. Россыпи звезд, Млечный Путь, который был лишь иллюзией; спутник похожий на Луну, но все же не Луна — через чур белый, и с одиноким, циклопским, трагичным оком. Внизу, в темноте — маленькие светлячки туземных городов. Вот метеор белым росчерком красиво мелькнул в атмосфере… И снова чувство — на него смотрят. В упор. Что-то незримое ударило с противоположной стороны в окно. Защиту не пробила бы и ядерная боеголовка, но сейчас стекло выгнулось, зазвенело.

Творимир отшатнул, и тут увидел — черный силуэт сидел рядом с ним на подоконнике. Лица не было видно, но знакомо блестели грустные глаза…

— Н-ну… — дрожащим голосом начал Творимир. — Говори прямо — что нужно?..

Вспыхнул яркий белый свет — Творимир зажмурился, а когда привык, разжал глаза — конечно, никого двойника уже не было.

— С кем вы разговаривали? — мягко, но настойчиво спрашивала компьютерная женщина.

— Никого не было. — пробормотал Творимир, и тут же понял, каким мальчишеством было пытаться обмануть компьютер, который, конечно же все зафиксировал.

Спустя несколько мгновений ему был вынесен приговор: на следующий день он никуда не спускается, но остается на лечение в местном лазарете.

— На сколько? — упавшим голосом спросил Творимир.

— Пока — на три дня. В случае успешного лечения, по истечения этого срока Вы сможете спуститься на планету, и приступить к выполнению своих прямых обязанностей…

Три дня прошли в тихой белизне больничной палаты. Помимо Творимира Бруно был здесь еще один постоялец, из той же группы контакта. Звали его Ержи — до этого человек веселый — красавиц мужчина — как раз из тех, которые особенно нравятся женщинам. Он и ждал встречи с туземками… В первую же ночь он, с воем вскочил, а потом — бледный, дрожащий, лепетал, что его комната "черным

ветром стала" — больше он ничего не мог объяснить, и попал на лечение вместе с Творимиром.

Новые тесты не показали каких-либо отклонений ни у Творимира, ни у Ержи, такой же результат был выдан и компьютерным обследованием. Наконец, наступила третья ночь — назавтра их должны были выпустить.

Ержи все прохаживался по палате, и вдруг остановился перед Творимиром, который читал книгу. Сказал:

— Знаешь — завтра уже ничего не будет.

— Что? — Творимир рассеяно вскинул голову.

— Эта планета… Она… Живая…

— Да — я знаю.

Тут Ержи совсем побледнел:

— Мы же ничего про нее не знаем! А она… огромная, она видит нас насквозь… Творимир — в этой планете великая тайна.

— Раз тайна — раскроем. — в голосе Творимира не было уверенности.

— Я чувствую: что-то хочет забрать меня. Я не знаю, куда. Я не знаю, что там со мной будет. Я хочу вернуться домой….

— Возьми себя в руки…

Но на Ержи страшно было смотреть — он трясся, глаза потемнели.

Вдруг палата залилась тревожным красным светом. Женский голос резко отчеканил:

— Внимание! Нарушено гравитационное поле в хранилищах. Содержащиеся в них материи получили свободу перемещения…

Творимир вскочил:

— Боги освободились!

Ержи, трясясь, рухнул на колени и бормотал:

— Они идут… не дайте меня забрать…

Он крепко обхватил Творимира за ноги и словно малый ребенок рыдал:

— Не выпускай меня!..

Тут разом распахнулись все двери — нечто черное молниеносно бросилось на них — Творимир не успел даже закричать — больше он ничего не помнил.

Очнулся — первое что увидел — склоненное над ним приветливое женское лицо. Она мягко, по-матерински ему улыбнулась, и сказала:

— Гравитационное поле в норме.

— А боги?

— Они успели уйти в атмосферу.

— Ержи?

— Его не нашли…

— Что было со мной?

— Ничего. Вы просто лежали на полу: бледный, холодный, но живой. Теперь вас отходили. Вы в хорошей физической форме и готовы к спуску. Впрочем, если желаете, можете здесь остаться — полечиться.

— Что?.. Еще оставаться на этой станции? Она похожа на кладбище с призраками!.. Извините, за резкость… Но я действительно хочу поскорее ступить на планету.

На следующий день его желание было исполнено.

Глава 2

"Колодец и Буря"

Если бы не окно, Творимир во время спуска помер бы со скуки. Спускали-то по старинке, на цепях, в герметичной железной коробке. От верхних слоев атмосферы, до низа — две сотни километров: весь спуск занял пять с лишним часов. Коробка дрожала, цепи скрипели, и, кроме смотрения в окошко, нечем себя было занять. Простор радовал теплой свежестью красок — летняя пора, благодать. Творимир даже подумал, что неплохо было бы улечься на каком-нибудь бережку, позагорать…