Спящие карты
Шрифт:
– После смерти нечему будет выделяться, - сказала Дама и тут же осеклась, как будто сболтнула лишнее.
На этот раз миссия несколько необычная. Мы должны похитить сына какого-то местного не то царька, не то королька и доставить его отшельникам Серебряных гор.
Как всегда мы знаем лишь свою задачу, не имея ни малейшего представления, зачем и кому это нужно. Подобные вопросы Даме задавать бессмысленно - пошлет подальше вот и весь разговор.
Вот и арка - здоровенное отверстие в стене сложенной из нетесаного камня. За ней должна быть дверь, потом коридор с двумя
– Напоминаю, - назидательно шепчет Дама, - ребенок должен остаться жив.
– Почему нас только трое?
– не сдержавшись, спрашиваю у нее.
– Раньше ведь замена всегда появлялась на следующей миссии.
– Не ваше собачье дело. Ваше дело выполнять мои приказы.
– А твое дело?
Дама задохнулась от злости, услышав мой вопрос, но так ничего и не ответила.
Из-за угла здания, громко бряцая железом доспехов, как тройка быков колокольчиками на шеях, появился ночной патруль.
Дальнейшие действия расписаны чуть ли не по секундам.
Одновременно с Десяткой бросаемся вперед. Охранники даже и не поняли, что произошло, как уже были мертвы.
– Как по маслу, - довольно шепчу, вытирая нож о плащ поверженного врага.
– Рекомендую для этого дела специальные кремы, - заблестел улыбкой Десятка.
– Я особенно клубничный ароматизированный люблю.
– Крем это хорошо, - мечтательно улыбаюсь и облизываюсь. Желудок, наполненный не пойми чем соглашается.
– Малиновый люблю, со сливками. Главное, чтобы густой был.
Воткнешь вот так в него палец, а потом медленно слизываешь. Благодать.
Из темноты дико глянули глаза Десятки:
– Ну Шестера ты прямо маньяк.
– Вкуснятина, - я все еще под впечатлением воспоминаний детства.
– Так ты про который едят?
– разочарованно протянул Десятка.
– Ладно, хватит трепаться, - выдергиваю себя из кулинарного рая воспоминаний.
– Пошел я стражу у дверей в спальню сниму.
Бесшумно отворилась тяжелая деревянная дверь усиленная медными полосками.
– Кто?
– раздался грубый голос из подсвеченного чадными факелами полумрака коридора.
Две высокие фигуры, закованные с головы до ног в доспехи, замерли как железные изваяния у двери в противоположном конце коридора.
– Что?
– как бы не расслышав, переспрашиваю и широкими шагами иду к ним.
– Кто?
Поднимаются на уровень груди, поблескивающие в свете факелов трезубцы. Сквозь прорези в шлемах на меня изучающе смотрят глаза стражников. Оттуда же струится тяжелый сивушный дух. Удивительно, что при таком выхлопе в коридоре еще воздух не горит. И вообще, у них тут что, типа замок или вытрезвитель? Хоть бы одного трезвого увидеть.
– Конь в пальто!
Резким движением руки отправляю метательный нож в прорезь шлема правого стража.
Увернувшись от метнувшегося к голове трезубца, падаю на колени, одновременно выхватывая из ножен на спине короткий кривой меч.
– О-о-хх, - простонал страж, опускаясь на колени рядом со мной.
– О-о-о, - и дернувшись затих.
Стараюсь придержать тяжелое тело, чтобы стальные доспехи не загремели, ударившись об каменный пол.
– Чисто, - шепчу в сторону входной двери, и пара темных силуэтов сразу же оказывается в коридоре.
Железная шипастая перчатка Десятки хлопает меня по плечу:
– Ты что, стоя на коленях в любви им признавался? Прям как Девятка… - он осекся под моим взглядом.
– Не надо так… Не надо, - твердо говорю ему глядя в глаза.
– О мертвых…
– Хватит, - это уже Дама встряла.
– Десятка действуй.
– Я бы действовал, так ты ведь против. Ты даже не знаешь от чего отказываешься.
– Он многозначительно подмигивает, поправляет приплюснутый шлем и скрывается за дверью.
Дама сердито пробормотала что-то насчет того, что для многих мужчин ампутация определенной части тела пойдет на благо - больше крови в высыхающие мозги поступать будет.
Сейчас Десятке предстоит самая легкая часть работы - оглушить старушку-сиделку и забрать ребенка. Плевое дело…
– Тварь!
– неожиданно взвыл приглушенный неплотно прикрытой дверью голос Десятки.
– Стервозина!
– а вслед за ним пронзительный детский плач.
Вот тебе и плевое дело.
Одновременно с Дамой врываемся в комнату и застываем на пороге, готовясь принять схватку с противником, которого здесь не должно быть. В ее руках широкий двуручный меч с гардой в виде лап мифического зверя увитых виноградной лозой, по лезвию разлилась тонкая вязь непонятных рун. Тяжелое оружие, больше подошло бы мужчине. Хотел бы я увидеть того, кто скажет это Даме. Она бы его тут же, этим же мечом… А потом скажет что так и было.
Несколько вонючих ламп, стоящих на высоких железных треногах, наполняют большую комнату с резной колыбелью в центре дрожащим желтым светом. Краснеют угли в большом камине украшенном несуразной лепкой. Стены задрапированы не то выцветшими гобеленами, не то просто покрытыми художественными разводами грязи прямоугольниками толстой ткани. При таком освещении не разобрать.
В колыбели, суча голенькими ножками, захлебывается в плаче ребенок, на половину придавленный телом костлявой старухи в черном сарафане. Рядом на полу лужа крови и судорожно дергающийся Десятка. Больше ни души.
Дама бросается к ребенку, я к Десятке.
– Десятка?
– прижимаю к полу бьющееся в конвульсии тело красавца.
– Куда ранили?
К сожалению, в этой миссии у нас нет боевых аптечек. Все лекарства сводятся к холщовому свертку с каким-то набором народных средств. Всякие там мази, травки-муравки, сушеное дерьмо летучей мыши пойманной девственницей над кладбищем в полнолуние и умерщвленной путем запугивания до смерти оной же девственницей, и прочие глупости. Я испытываю большие сомнения, что все это шаманское хозяйство хоть какой-то помощник даже при лечении банального насморка не говоря уже о ножевом ранении.