Спящие карты

Мурич Виктор Борисович

–  Он тут, - процокотал зубами рябой.
– Нечисть тут. Поэтому собаки и убегают.

Лик свой чуть показал, они и учуяли.

В одно мгновенье все кроме нас и наемников оказались на ногах и начали с подозрением присматриваться друг к другу. Невесть откуда появились широкие ножи и короткие дубинки с железными шипами. Вот-вот начнется резня, рожденная диким страхом.

Рябой уронив на пол кружку, рванулся к двери, намереваясь сбежать, но гулкий бас хозяина остановил его на пол пути:

–  Стой! Никто отсюда не выйдет, пока я не выпущу. А ну сынки,

подмогните.

Из-за потрепанной занавески бочком выдвинулись два молодых парня точные копии папаши. Такие же широкие лица, свинячьи глазки и свисающие над полными губами мясистые носы. В руках двойные самострелы и сучковатые дубинки.

–  Но как, как же, - нервно задергался рябой.

–  Уймись, - рыкнул хозяин.
– Чужаков здесь только четверо. Все остальные мои завсегдатаи. Право как дети малые дрожите. И хватит друг на друга зверьем зыркать, лучше разберитесь кто из чужаков нечисть.

–  Один из чужаков… чужаки… нечисть, - покатился шепот по комнате.

Судя по злобным взглядам, чужаками кроме нас являются наемники.

–  Разобрать то как?
– не унимается рябой.

Он нашел прибежище за широкими спинами сыновей хозяина и теперь с опаской поглядывает оттуда.

–  Может всех… того?.. И не гадать, - один из них красноречивым взмахом дубинки закончил фразу.

–  Ты держи на прицеле этих двоих, а ты стражника с мальчишкой, - командует хозяин.
– Гадать не будем. Чего невинную кровь на душу брать. Мы ж не душегубы придорожные. Способ есть.

–  Железом, - радостно пропищал рябой.
– Нечисть сразу обернется от боли.

–  Что значит железом?!
– я вздыбился и попытался встать, но нацеленный в голову двойной самострел убедил, что не стоит этого делать.

Как-то незаметно посетители разделились на два лагеря. В одном краю комнаты мы и наемники в другом, у стойки столпились все остальные. Наемники словно ничего и не происходит, продолжают попойку, игнорируя всех и вся.

–  Ты уймись стражник. Уймись. Не до твоего гонора сейчас, - говорит хозяин постоялого двора.
– Сейчас каждый из вас сделает себе надрез на ладони. Если человек, то переходишь к нам, если нет… Ну тогда не обессудь. Нечисть она и есть нечисть.

–  Глупости, - это максимальное недовольство, на которое я решаюсь в данной ситуации.
– Да кто вы такие, чтобы меня, стражника проверять? Да я вас…

–  В последний раз прошу тебя стражник. Уймись. Окажешься человеком, в ноги тебе поклонюсь и прощенья попрошу. Ты не кипятись так, лучше сам подумай. Среди нас ты человек чужой, неизвестный. А нечисть хитра. Ох, и хитра. Что тебе храбрецу стоит порез на ладони сделать. Увидим кровь - добро пожаловать к нам. Не серчай стражник, сделай лучше как я говорю.

В голосе Большого Кабана переплелись страх перед неизвестной для меня нечистью и гневом стражника. Он знает, чем рискует.

Мальчик наглухо закутался в балахон, и лишь испуганно поблескивает из-под капюшона глазами. Неужели он нечисть? Упырь или оборотень? Мне же тогда не померещилось… и след на скамейке остался… Да и собаки среагировали мгновенно.

Значит

все-таки он. Сейчас даже не вопрос, что такое нечисть, плохо это или нет, потом разбираться будем. Вопрос один - что мне делать? Мальчишка не пройдет тест, при условии, что он действенен. Каким виртуозом он не был бы, эта озлобленная толпа разорвет его в клочья. А без него я не пройду какие-то Занавеси и соответственно не доберусь до Ди. Вот же гадская ситуация… Напасть первому?

Если постараться, может быть эту толпу я сделаю. Профессионалов, за исключением наемников, скорее всего нет. Обычное быдло, еще и перепуганное до смерти. Плохо, что я ничего не знаю о реакции сыновей Большого Кабана. На первый взгляд они неповоротливые увальни, но это только на первый.

Эх, была не была. Поехали!

Медленно беру со стола нож и подношу к ладони. Сейчас главное попасть в одного из стрелков и уклониться от выстрелов второго. Шансов перезарядить самострел я ему не дам.

Рука выворачивается, как бы собираясь сделать надрез, хотя на самом деле отводится для броска. Положение неудобное, но, думаю, что попаду.

Я как сжатая пружина. Еще мгновение и накопленная энергия освободится в смертельном броске.

Оглушительно громко стукнули о стол деревянные кружки в затаившей дыхание комнате. Наемники неторопливо поднимаются со своих мест. В каждом движении сквозит уверенность и сила.

–  Ну что людишки, портки-то подмочили?
– с ленивой надменностью поинтересовался один из них, а второй коротко и зло рассмеялся.

И снова, как тогда с пальцем мальчика, тела наемников стали призрачно расплывчатыми, и сквозь них проявилось нечто…

Два размытых силуэта молниями метнулись в толпу, застывшую у противоположной стены комнаты.

Сухо клацнули самострелы братьев. Стрелы затрепетали в стене, так и не поразив цель.

Рябой рванул к двери, но один из силуэтов оказался у него на пути. Мелькнула когтистая лапа, я уверен, что это была лапа, и залитое кровью тело рухнуло на пол. Второй силуэт врубился в толпу, и в разные стороны полетели кровавые ошметки. Прошло не более пяти секунд, а в комнате кроме тех, кто еще недавно был парой наемников, живыми остались лишь мы. Пол покрыт кровью, внутренностями и оторванными конечностями. Запах как на бойне. На губах сладкий привкус дымящейся крови. Вытираю рукавом покрытое мелкими теплыми брызгами лицо.

Мальчик замер рядом с широко раскрытыми глазами. Он неотрывно следит за каждым движением оборотней не то со страхом не то с восторгом.

Последней погибла Христя, сунувшись в комнату на шум. Ее распотрошенный труп лежит на стойке, раскинув руки. На лице застыло удивление так и не успевшее перерасти в страх.

За время резни я успел выхватить из ножен мечи и, опрокинув стол создать символический заслон.

–  Десерт, - прошипел призрак, неторопливо направляясь в нашу сторону.

Делаю насколько взмахов, как бы говоря, что без боя не сдамся. Руки немного дрожат от страха и предчувствия неизбежной смерти. С таким противником мне вжисть не справиться.