Среда обитания
Шрифт:
– Значит, нашел-таки ход… – наконец пробурчал он, и по лицу его было понятно, что в тайны кормчего Йорка гранд не посвящен. – Что ж, легат, поздравляю! Надеюсь, ты представишь доказательства?
– Конечно. Один из моих людей вел съемку.
– А кроме голозаписей, что-то есть? Кормчий велел позаботиться насчет образцов… Помнишь?
– Взять образцы было бы затруднительно, – ответил я. – Слишком великоваты!
Его глаза расширились, и в дрогнувшем голосе прозвучало что-то похожее на ужас:
– Выходит, эти… эти пришельцы со звезд… они в самом деле там? – Конго ткнул костлявым
Я снова потянулся и с безмятежной улыбкой вымолвил:
– Это закрытая информация, гранд. Все, что вам надо знать, состоит из двух пунктов: мы поднялись на Поверхность и потеряли там человека в стычке… гмм… в стычке с пришельцами. Кстати, есть еще третий пункт: пора бы и рассчитаться.
Щеки Конго побагровели, затем позеленели. В прошлом случалось мне с ним контактировать, а вот такого богатства эмоций видеть не приходилось – даже в тот день, когда он вышиб меня из ОБР.
– Ты, легат, не забывайся, – с угрозой прошипел он. – Ты что это болтаешь насчет закрытой информации? От кого она закрыта? От меня?! – Тон постепенно повышался, пока Конго не выкрикнул в холодной ярости: – Гарбич выбью, помет крысиный! Подвешу над крысами! В измельчитель пойдешь!
– Или одно, или другое, – отозвался я. – Впрочем, не думаю, что дело дойдет до измельчителя или крыс. Достойный Йорк…
– Что – достойный Йорк? – перебил он меня, сразу насторожившись.
– Достойный Йорк обозначил некие задачи. Их удалось решить, и я отчитаюсь перед ним.
– Это еще почему?
– По той причине, что информация слишком серьезна, и я не могу распоряжаться ею без дозволения кормчего. Может быть, что-то вам следует знать, а может быть, не следует… Решение за ним.
– А монету ты получаешь от меня, – пробурчал он, почти уже усмиренный.
– Совершенно верно, и, значит, мы можем поговорить о доле Дамаска, погибшего Охотника. Я знаю, что у него не было детей и нет других наследников, так что его монеты надо разделить между пятью партнерами. По обычаю Свободных, гранд: партнеры наследуют друг другу. Нет возражений?
Конго только махнул рукой. Потом вдруг усмехнулся и произнес:
– Думаешь, достучишься без меня до кормчего Йорка? Он ведь человек занятой, и встреча с ним – дело непростое… В Мобурге один из миллиона имеет право с ним связаться… Или он тебе оставил свой личный код?
– Может, и оставил, – отрезал я и, прикоснувшись к браслету, выключил связь. Потом сдвинул дверь, соединявшую арсенал с первым блоком, растянулся на ложе и задремал под сладкие переливы сон-музыки. Проснулся через три часа, как все остальные, и приказал Хингану, Эри и Дакару снять браслеты, а после чистить броню, пополнять боезапас и вооружаться. Время было не слишком раннее, но и не очень позднее – самое начало второй четверти.
Мадейру я затащил в арсенал Хингана.
– Знаешь, как связаться с благодетелем?
Он кивнул:
– Есть особый пароль в городском пьютере. Я могу отправить сообщение, и кормчий получит его через минуту.
– Так отправляй! Он уже знает, что мы вернулись. И знает, что мы добрались до Поверхности.
– Столько всего там было… Я затрудняюсь сформулировать… –
– Не затрудняйся, полный отчет сейчас не нужен. Сообщи, что мы с тобой будем ждать почтенного Йорка в тупике блюбразеров – ну, скажем, через три часа. Еще сообщи, что имеются важные сведения – такие, которые можно доверить только ему. Добавь, что мы повстречались с пришельцами.
– С пришельцами? – Он недоуменно моргнул.
– Разумеется. Или ты хочешь сразу сообщить об этих гигантских дикарях? Тогда он придет с бригадой из Медконтроля и парочкой пситабов, для тебя и для меня.
Мадейра отвернулся и начал колдовать над своим браслетом. Физиономия Йорка не появилась, лишь мелькнул обычный знак «пароль принят», и, когда блюбразер прошептал несколько слов, раздался тихий перезвон.
– Сообщение принято. Он придет, – сказал Мадейра.
– Откуда ты знаешь?
– Звук был нужной тональности. Невозможность или нежелательность встречи обозначаются другими аккордами.
– Отлично, – промолвил я и выглянул в первый блок. Дакар, как положено новичку, трудился над броней, Эри меняла батареи излучателей, Хинган заправлял баллоны огнеметов. Я велел им поторопиться. Все серьезные встречи в Тоннеле назначаются во второй четверти, когда шопы, лавки и оттопыры еще закрыты и публики нет: ни подданных, ни пачкунов, ни капсулей, ни хоккеистов с танкистами. Но кто-то обязательно будет – ведь гранды, короли и кормчие не отправляются без свиты на прогулки. И этот кто-то не должен нас заметить.
Похоже, не заметили – думаю, решили, что слишком рано готовить территорию к визиту кормчего. Когда мы спустились в Тоннель, там было тихо, сумрачно и пустынно, и я не услышал ни шороха крадущихся шагов, ни шелеста оберток стражей. Нас было пятеро, но следящие экраны Конго, если он удосужился на них взглянуть, фиксировали лишь Мадейру и меня – браслеты трех других партнеров остались в логове Хингана. Ну, а того, что четверо из нас в броне и при оружии, с экранов не увидишь.
Мы проскользнули в тупичок блюбразеров. Мадейра, набрав код, отворил массивную дверь и двинулся было к голографическому кусту, но я велел ему остаться. В его кабинете расположились Эри, Дакар и Хинган, а я, отстегнув огнемет, уселся в кресло у круглого стола и начал изучать один из пейзажей, украшавших стены. На нем, как и на той картине, что в кабинете Мадейры, была нарисована Поверхность: вверху – круглое оранжевое солнце, внизу – такой же круглый водоем, в котором это солнце отражалось. Смешно! Теперь я знал, что абсолютно круглых водоемов не бывает, что солнце не оранжевое, а слепящий диск и что оно не отражается в воде, а заставляет ее переливаться и сверкать.
Мадейра смущенно кашлянул и передвинул лежавшую на столе голокамеру.
– Мы ждем почтенного Йорка, Крит, чтобы продемонстрировать ему эти записи? То, что я снял на Поверхности?
– Да.
– А почему Хинган, Дакар и Эри не с нами?
– Чтобы не напугать почтенного Йорка. Увидит вооруженных людей, нервничать начнет, а это ни к чему.
– Но он же их все равно увидит?
– Непременно, – подтвердил я.
Мадейра помолчал, потом с нерешительным видом произнес:
– Это похоже на засаду.