Среда обитания
Шрифт:
– Ты можешь идти?
– Почему нет?
Найли вывела Релнора из Центра репликации. Очутившись в галерее, они слились с толпой уэнлов.
– Ты не говорил, что у тебя синдром Китона.
– Не хотел, вот и не говорил. – Релнор сжал кулаки. – Вероятность один к ста, что вирус Парсел приведет к синдрому Китона, если тебе нет сорока лет. Мне не повезло.
– Разве нет никакой закономерности, чтобы определить предрасположенность к раннему синдрому Китона?
– Предрасположенность к раннему синдрому Китона у каждого из нас. Никто не угадает,
– Вирус Парсел! – Найли прикусила губу. – Любой может оказаться одним из ста. – Она поцеловала Релнора в щеку. – Я понимаю, почему ты не приходил ко мне. Так страшно узнать, что у тебя синдром Китона! Но зачем тебе процедуры? На что ты хочешь заработать?
– На побег с Трерии.
Найли шумно выдохнула.
– Правда?
– Нет, – покачал головой Релнор. – Никто не позволит нам покинуть Трерию. И с нашей стороны было бы преступно покинуть Трерию, как бы ни хотелось улететь. Вирус Парсел должен остаться на Трерии.
– Тогда на что ты хочешь заработать?
– На лучшее содержание в Карантине, когда синдром Китона перестроит мое тело. – Релнор прищурился. – Найли, я всегда хотел проявить себя. Земное научное сообщество не позволило мне получить заочное образование, потому что мое умственное развитие не отвечает их усредненным требованиям.
– Я даже не пыталась.
– Поэтому я решил пройти платное обучение у уэнлов. Но из-за синдрома Китона процедура – это большее, что я смог. Я – часть воспроизводства. Я даю рождение. Уэнлы получают от меня самое ценное во всей Вселенной – душу!
– Не дуйся. – Найли поправила замятый воротник куртки Релнора с приколотым значком донора. – Так намного лучше.
– Пусть порадуются за меня.
– Ты презираешь уэнлов за то, что они получают от тебя душу?
– Меня волнует то, что время, которое у меня было, потрачено впустую. Если бы однажды уэнлы не предпочли искусственного размножения естественному, я бы лишился этой единственной возможности проявить себя.
«Ты бы лишился этой единственной возможности проявить себя, если бы у уэнлов на Трерии не возникало трудностей с самовоспроизводством, – подумала Найли. – А все-таки странно – почему уэнлы на Трерии не могут обойтись без доноров? Ведь они обходятся без доноров в других мирах».
– Релнор, что ты чувствуешь во время процедуры?
– Сначала чувствуешь себя как бы разделенным. Когда происходит отщепление, чувствуешь себя так, словно от тебя отрезали кусок.
– Отщепление? – переспросила Найли.
– Некая частица твоей души покидает тебя. Чувствуешь пустоту, необратимый ущерб. Эта пустота не заполняется. – Релнор коснулся бедром ее бедра. – У меня есть духовные дети! Вообрази, сколько у меня духовных детей!
«Глупый Релнор, – подумала Найли. – Нашел утешение – духовные дети… – Она скривила губы. – У того, кто не проявил себя, должно быть утешение. Иначе как бодрствовать?»
– Ненавижу бодрствовать, – сказал Релнор, словно прочтя ее мысли. – Бодрствование возвращает меня к пониманию нашей ничтожности.
Найли не уловила сути.
– Я не отношу себя к ничтожным.
– Случается, – усмехнулся Релнор. – Наверняка мы способны на многое, но ход наших рассуждений закольцован так, что мы не имеем понятия о наших способностях.
– Не хочешь пойти ко мне? Мы бы разделили твердый напиток. Тебе не помешает немного удовольствия.
– Спасибо за приглашение, Найли, но не сейчас. Позднее, если ты не против, я приду позднее.
– Я не против. Куда ты собрался?
– Мне нужно пообщаться с Хоэком Бикхетом.
Хоэк с отчаянием наблюдал за своими руками, словно они принадлежали не ему. Судороги сводили их так сильно, что ключ выпадал из пальцев обратно в ящик с инструментами. Он тряхнул головой, и лучи фонарей, закрепленных по бокам каски, лизнули ряды закрытых защитных панелей – неприступных по причине его неспособности использовать ключ.
«Как нарочно! – подумал Хоэк. – Под конец смены и такая неприятность! – Он постарался расслабиться. – Я справлюсь. Ничего страшного. Я справлюсь, как обычно. Могу поклясться, что это все та же опытная плата тринадцатого поколения…»
Зажмурившись, Хоэк глубоко вдохнул. Сомкнутые веки не мешали ему воспринимать очертания и объем предметов. Главным было сосредоточиться на отливах сознания. Почувствовав, что покинул тело, он начал действовать. Пальцы послушно нащупали в ящике ключ. Ключ отомкнул крепления. Скользнув вниз, защитная панель упала под ноги. Открылась глубокая ниша. Внутри емкостей с охлаждающим раствором мерцали платы процессора системного компьютера, отвечающего за жизнеобеспечение блока.
Не размыкая век Хоэк начал опрос цепей при помощи отладчика. Пробой в причинно-следственных связях приводил к счетно-вычислительным ошибкам. От него требовалось как можно скорее выявить место пробоя, чтобы избежать перегрузки процессора. По отклонениям в замеряемых значениях он определил источник ошибок. Его догадка оказалась верна.
Хоэк извлек из зажимов опытную плату тринадцатого поколения. Проведя полную проверку, он выяснил, что по качественным свойствам она не отличается от исправных плат младшего поколения. Ее нельзя было списать. Оставалось в четвертый раз за месяц настроить причинно-следственные связи.
После обновления прошивки опытная плата тринадцатого поколения разместилась в зажимах. Проведя пробный опрос цепей, Хоэк возвратил защитную панель на место. Смена завершилась, процессор системного компьютера не сгорел, и он, довольный собой, выбрался из технологического коллектора под основанием блока.
Предоставленный себе, Хоэк шагал по галерее к телетранспортерам, по-прежнему воспринимая окружающий мир в очертаниях и объемах. Он боялся разомкнуть веки. С каждым днем тело отторгало его все сильнее. Рано или поздно оно перестанет принадлежать ему. Это было самым страшным, что могло произойти.