Среди них скрывается монстр... Книга 2
Шрифт:
– Не только его. Взять за пример хотя бы Арне Габена. Я бы никогда не подумала, что ты знакома с ним лично. Поверь, я очень сильно удивилась, когда узнала об этом, - задумчиво кивнула Гросье, будто вспоминая о чем-то. Она все еще расхаживала по комнате собирая свои бумаги, которые постоянно складывала где попало.
– Арне Габен? Кто это? – поинтересовалась я, сонно зевнув. У меня уже закрывались веки и я с трудом боролась со своей ленью, тянущей сознание в царство Морфея, но Гросье таким тоном говорила об этом человеке, что мне даже стало чуточку интересно, кто это, ведь это имя мне было совершенно незнакомо.
– Я постоянно забываю о том, что у
– Как бы тебе объяснить, кто такой Арне Габен?.. – она отвела взгляд в сторону и почесала указательным пальцем кончик носа, будто пытаясь на чем-то сосредоточиться. – Организация «Алтитюд» существует благодаря спонсорству семьи Габен. Изначально, ее меценатом являлся Гюго Габен, но, после того, как он переехал в Америку, этими обязанностями занялся его сын коим и является Арне Габен. Он очень редко бывал в «Алтитюд» и лично не общался с художниками работающими в организации, но, не смотря на это, ты была с ним знакома. Правда, я не знаю, насколько хорошо вы общались.
– Пожалуйста, больше не напоминайте мне о таких знакомых, - пробормотала я, переворачиваясь на другой бок. «Алтитюд» все еще вызывала у меня бурю злости и негодования, поэтому, новость о том, что я лично была знакома с его меценатом, меня совсем не радовала. Наоборот, глубоко внутри меня затлела ярость, заполняя голову черным дымом и оставляя в сознании мерзкий привкус горчинки. С каждой секундой, злость все сильнее распалялась, трещала и жгла. Я возненавидела Арне Габена, чувствуя к этому незнакомому для меня человеку, острое отвращение. Раз я была знакома с ним, меня могли бы хотя бы нормально оповестить о том, что контракт с организацией собираются расторгнуть. Но, нет. Меня вышвырнули оттуда самым паршивым образом, а, значит, этот Арне габен, скорее всего, является еще тем ублюдком с завышенным манием величия. Типичный богатый придурок, не видящий вокруг себя никого другого и не желающий хотя бы немного позаботиться о чувствах тех, кто работает на него. Могу поспорить, что всех окружающих людей он считает мусором.
Гросье уже вскоре ушла собираясь съездить куда-то по делам, а я, несмотря на сонливость, еще долгое время не могла заснуть. Поскольку меня мучала жуткая злость, я постоянно ворочалась, резкими движениями поправляла сползший плед и взбивала подушку. В череде последних дней, я совершено забыла про организацию и с удовольствием утонула в делах, предвкушая открытие магазина. Но стоило Гросье лишь раз напомнить о ней, как мою голову опять наполнили скверные мысли полные острого негодования. Спустя некоторое время не самых приятных размышлений, я пришла к выводу, что я возненавидела этого Арне Габена еще сильнее чем «Алтитюд», ведь во главе такой мерзкой организации может стоять только более отвратный человек.
Из-за всех этих мыслей, сон у меня вышел тоже беспокойный, поэтому, когда я проснулась, чувствовала себя еще более уставшей и вялой. Неторопливо расхаживая по мастерской словно привидение, я пыталась придумать, чем бы себя занять и, не придумав ничего лучше, решила заварить чая и сесть за холст. Я дано не занималась этим, поэтому мое рабочее место слегка запылилось и некоторые краски засохли, из-за чего мне пришлось потратить немного времени для того, чтобы подготовиться к написанию картины. Водя кистью по холсту, я пыталась найти для себя новый стиль, но все это было настолько чужим мне, что, со временем, меня стало тошнить от собственной работы. Бездарно.
Отставив холст
Естественно, мне понадобится еще много времени, прежде я нанесу последний мазок на этой картине, закрашивая все недостатки, но в этот день, не смотря на сонливость и далеко не самое радостное настроение, я проделала большую работу и уже собиралась уходить домой, как ближе к пяти вечера в мастерскую вернулась Гросье. Женщина, пошатываясь, еле прошла по коридору, совершенно не видя дорогу за большой коробкой, которую она держала в руках. С любопытством посмотрев на нее я прислушалась, слыша как в этой коробке что-то звонко постукивает.
– О, Боже, я надеюсь, что ничего не разбила, - тяжело дыша, пробормотала женщина. Она поправила пряди волос выбившиеся из аккуратной укладки и скользнула взглядом по комнате. – Клоди, у тебя есть ножницы?
– Где-то были, – встав со стула, я пошла искать ножницы, которые должны были лежать на столе где-то в ворохе кистей и карандашей. – Что в коробке?
– Сейчас увидишь, - Гросье загадочно улыбнулась и подмигнула мне. Наверное, она попыталась меня заинтриговать, но такое поведение женщины лишь насторожило меня, поэтому, пока я искала ножницы на столе, постоянно оглядывалась и кидала на непонятную коробку короткие взгляды. Вот только, когда я все же нашла ножницы и Гросье ими разрезала скотч на ней, оказалось, что там лежала аккуратно завернутая в белоснежную бумагу посуда.
– Это первые образцы посуды, которую мы будем продавать в магазине, - пояснила женщина, доставая чашки. – Постарайся завтра нарисовать на них что-нибудь. Нужно увидеть, как будут смотреться рисунки.
Я с любопытством рассматривала зауженные около донышка фарфоровые чашки и блюдца интересной треугольной формы вертя их в руке. Они понравились мне настолько сильно, что я решила в тот же вечер попытаться нарисовать сову на одной из чашек, но при этом использовала имеющиеся у меня акриловые краски на водной основе, что уж никак не подходило для росписи посуды. Позже нужно было купить подходящие краски и подумать, как обжигать посуду, ведь, иначе рисунки быстро сотрутся.
Впервые Гросье ушла домой раньше меня, поскольку ей нужно было готовиться к завтрашней поездке в Руан. Изначально я хотела поехать с ней, но моя неприязнь к Руану отдавалась тошнотворными нотками в голове, говоря, что я не переживу, если буду слишком часто туда ездить. Да и на завтрашний день у меня были совершенно другие планы.
***
Утром следующего дня я честно старалась проснуться пораньше, но даже четыре будильника, поставленные на моем телефоне с интервалом в десять минут, не заставили меня открыть глаза, благодаря чему я опять проспала. Но этот день я ждала с нетерпением, поэтому, быстро прогнав желание еще поваляться в кровати, я позавтракала и попросила Базиля, мужа Мадлен, подвезти меня к нужному месту, поскольку он как раз ехал на работу и нам было по пути.