Срочно, секретно...
Шрифт:
«Братство» не держало береговой разведки. Большинство шаек, занимавшихся разбойным промыслом в мере, поступало наоборот. Приглядывались в портах к судам у них случайные люди, падкие на деньги, а стало быть, и могли предать. Агентура тащила с суши «хвосты» и тем губила дело.
Вспоминая военные операции на лаосской территории, в которых приходилось участвовать, житье-бытье у полпотовцев в Кампучии, Йот-Палавек выделил главные условия обеспечения успеха: внезапность, максимальное использование всевозможных технических средств, двукратное как минимум превосходство над противником в скорости перебазирования и маневра. Особенно пригодились локаторы ближнего видения, позволявшие
Время подтвердило, что ошибки в принципе, по которому подбирался экипаж, не было. Правила «Братства морских удальцов» исполнялись неукоснительно. Отдых они находили у мокенов, внедрить среди которых агентуру не могли ни щедрые американцы, ни расчетливые китайцы-эмигранты.
Может, потому, что жизнь на «Револьвере» не отличалась разнообразием, разговоры большей частью сводились к обсуждению радионовостей. Отрицали и коммунизм, и капитализм, и национализм, и диктатуру, и демократию. Однако со второго года скитаний «удальцов» реже охватывал настрой, способствующий горячим обсуждениям. Йот подметил: члены «братства» предпочитают проводить свободное время у морских кочевников поодиночке.
Из бангкокских сообщений одно вызвало особое обсуждение. В нем говорилось о добровольной сдаче антиправительственных повстанцев, или, как называл их автор, «коммунистов», в северных и южных районах Таиланда. В разгоревшемся споре только трое бывших солдат пренебрежительно говорили о «стратегии завоевания умов и сердец» командующего четвертой армией генерал-лейтенанта Линанонта, высказавшегося перед репортером в том смысле, что должны быть ликвидированы условия, способствующие «революционной войне», а главное для этого — выполнить обещания правительства об улучшении жизни населения.
Оглядываясь назад, Йот-Палавек склонялся к тому, что душевная скука и накопившаяся усталость друг от друга порождали отдельные неприятные моменты. Они отбирали и раздавали... Но деньги, дорогие электроприборы, одежда, сигареты, напитки, продовольствие не всегда попадали в руки, в которые хотелось бы. Мокен, на чьей лодке проводил время Длинный Боксер, завел плавучую лавку, давал взаймы другим мокенам. Штурман не захотел распространяться на эту тему, когда Йот завел разговор.
— Это его дело, это — без меня... Он не вступал в «братство» и свободен действовать по выбору, — сказал Длинный Боксер. — На его лодке мое — только сынишка...
В одной деревушке, на каждый двор которой Йот отправил по крупной сумме, как стало известно, деньги крестьяне сдали в полицию. Печать событие замолчала, хотя заверенные копии квитанций денежных переводов «братство» разослало в редакции газет, на радио и телевидение. Зато не проходило недели, чтобы пресса не объявляла: «Пираты наглеют!»
Кое-что оказывалось в публикациях правдой. К этому относились, в частности, названия судов, которые «обрабатывались» с «Револьвера» и других разбойных катеров. Отголоском правды были и связи морских пиратов с некоторыми судовладельцами и собственниками грузов. Сговоры, конечно, случались. Однако они больше свидетельствовали о бессилии нападавших на танкеры и сухогрузы, поскольку те действовали по чужой указке, выступали в качестве наемников в конкурентной борьбе. С этой стороны таилась опасность не меньшая, чем прямое столкновение с полицейскими патрульными сторожевиками.
«Револьвер» заприметили и нацелились прибрать к рукам, подсылая
Йот-Палавек сознавал, что в своих действиях он недалеко ушел от убитого Кхоя. Какая разница — совершается насилие в отношении богатого или бедного?
Когда он присоединился к красным кхмерам, скрывавшимся в джунглях или горах, многое не подходило ему в левацких лозунгах, которые любил повторять Кхой. Привлекал лишь их идеализм. С другой стороны, он теперь догадывался, почему карательные операции не приносили успеха генералу Линанонту, человечку такого карликового роста, что для него шили форму и обувь по особой мерке. Всякий раз, когда затягивалась петля прочесывания, дозоры находили только теплую золу от костров повстанцев. У майоров и капитанов появлялись «мерседесы». «Большие деньги», спасавшие странных революционеров, повсюду оставляли одни следы: машины, виллы, женщин.
Неопределенность относительно будущего тоже, видимо, стала причиной неожиданного срыва.
А началось все, как и всегда, с предательства.
«...Обычно они появляются ночью, чаще в новолуние, в час или два, когда вахтенный остается наедине с воспоминаниями о доме или дремлет от усталости. Эти люди пользуются такими же лодками, как и их предки: вырезанными из дерева пирогами, за кормой которых мощные подвесные моторы. Они взбираются по якорным цепям, если судно стоит на рейде, или же карабкаются на борт по веревкам с кошками на концах. Они вскрывают контейнеры с грузами, берут в плен моряков, а тех, кто оказывает сопротивление, убивают. Жизнь в этих местах стоит дешево».
Блокнот с такими записями на английском Длинный Боксер сбросил Йоту в кокпит «Револьвера», взявшего на абордаж теплоход «Лунатик» на линии Пхукет — Сингапур. Записи сделал рыжий европеец, оказавшийся среди пассажиров. Захваченные — по внешнему виду и повадке китайские дельцы из Гонконга, снявшие по странному обыкновению, принятому у них, брюки и рубашки, едва теплоходик вышел в море, собирались, видимо, развеяться. На инкрустированном лакированном столике салона валялись костяшки домино, карты, топорщились складки зеленых полосок сукна, расчерченных квадратами для рулетки. Навел на «Лунатик» радист, перехвативший переговоры капитана с приятелем в Пхукете. Капитан потешался над пассажирами, сопровождавшими гроб с родственником. Время они проводили, делая крупные ставки. Завзятый игрок, Длинный Боксер не отрывал глаз от стола. Возможно, это притупило его обычную настороженность, и он медлил.
Китайцы, как правило, играют молча, быстро и сосредоточенно. Ощущение азарта должно длиться непрерывно и не ослабевая, без каких-либо раздражителей. У игроков же в салоне звучала на всю мощь магнитофонная музыка. Игроки потягивали виски, бутылки из-под которого были припрятаны за креслами. Может быть, Длинный Боксер и не заподозрил бы неладное, если бы на него не набросился с расспросами рыжий. Вывернув карманы линялого сафари европейца, Длинный Боксер выволок возможного агента Интерпола на палубу, чтобы сдать на «Револьвер». В салоне сбором добычи занялись механик и один из бывших солдат. Радист по плану приводил в негодность радиоаппаратуру. Второй бывший солдат держал из ходовой рубки под прицелом часть палубы и отход к тому месту, где о борт «Лунатика» терся на легкой зыби «Револьвер».