Шрифт:
1-1
— 1 —
Узкий наконечник копья, длинный четырехгранный и острый, куда той бритве, должен был проткнуть насквозь, вынести меня из седла и застрять между ребер. Всадник же потом, спрыгнув со своего коня, презрительно бы наступил на грудь жертве и одним ловким движением, оточенным не сотней и даже не двумя повторений, выдернуть оружие из тела. А затем добить, чуть отступив в сторону, для того, чтобы его белое сюрко не забрызгало ярко-алой
Но несущее смерть навершие замерло на расстоянии ладони от моего живота. Все произошло настолько быстро, что я даже не успел дернуться, испугавшись. Впрочем, сейчас мне было все равно. Лютая злость застила глаза, а ножны с шелестом покинул ятаган.
Убьют?
Плевать!
Хоть одну суку, но с собой заберу, утащу, мать их в Ад, или в местные чертоги Великого Холода. И на душе вдруг стало спокойно-спокойно. Улыбнулся даже. Больше ничего сделать не успел.
Потому что Никодим в нереально высоком прыжке нанес удар в ухо моему противнику. Получилось даже красиво — быстро, дерзко, резко и мощно. Враг же полетел из седла на тесаные камни Южного Тракта и кубарем прокатился не менее пяти шагов. Копье выпало из рук. И звякнуло рядом с огромными копытами, потерявшего наездника животного.
Я только моргнул, а наставник уже оказался рядом с агрессором, наступил ему на шею правой ногой. Тот ее схватил обеими руками, попытался сбросить, но сил не хватило. С таким же успехом он мог попробовать столкнуть с места бульдозер Комацу. Куратор же давил и давил, пока глаза жертвы не стали закатываться. А руки бессильно не разжались. Только в этот момент он убрал сапог с горла.
Примерно через полминуты после того, как препятствие для доступа кислорода в виде толстой рубчатой подошвы исчезло, ублюдок начал сипеть и кашлять, жадно хватая ртом воздух, пытаясь встать на четвереньки и дыша, как загнанный коняра.
Нет, не коняра, а сучара!
Чуть-чуть меня не убил, и за что?
За законный трофей.
***
…А начиналось все тоже непросто. Если первые пятьсот метров веса девушки на плече практически не ощущал, то примерно на третьем километре от места боя Джоре с неведомыми Иными, стал сдавать. Идти с каждым шагом становилось все тяжелее и тяжелее. И это еще система «Титан» помогала — уменьшала груз на десять килограмм. Без нее бы давно выбился из сил. А глефу использовал, как посох. Какая-никакая помощь, надежа и опора.
Звуки битвы давно стихли за спиной, поэтому я решил сделать небольшой привал. Рассудил так, если враги решат пуститься в погоню, не довольствуясь смертью только наставника, то в любом случае догонят, учитывая мою черепашью скорость. И неважно, буду я сидеть или идти. Еще до этого момента, никаких опасностей на пути не встретилось. А отдых, пусть и кратковременный, один черт, требовался. Иначе просто не смог бы добраться до Тракта, упал бы прямо на дороге, и плевать на все и вся.
Положил Саманту на мягкую траву рядом с обочиной, лицо девушки обрело мертвенную бледность, стало похожим на маску. Умерла? И сразу ледяной ветер пронесся по позвоночнику, зашевелил волосы на затылке.
Черт, черт, черт!
Если это так, то и мне хана!
Суетливо попытался нащупать на шее пульс двумя пальцами. Он был хоть и слабым, но все же ровным. И дыхание тихое-тихое, едва слышимое, когда я даже со своим усилившимся слухом
Уфф…
Да, квест мотивировал хранить и оберегать девушку от всего и вся, и бояться до жути, представляя собственную гибель, если с ней что-то случится.
Отцепил от пояса флягу с водой, прополоскал рот, хотя больше всего хотелось напиться от души. Потому что вкус у нее был необыкновенный. Сейчас это настоящая амброзия — напиток богов, влага жизни. Но еще с детства запомнил слова деда, что ашдвао силу в таких походах отнимала и вытягивала не хуже вампира. Впоследствии не раз и не два убеждался в правоте старика, как на собственном примере, так и окружающих. Да, и во множестве прочитанных книг, подобная проблема вставала перед главными героями и второстепенными персонажами.
Закурил, глубоко вдыхая сейчас кажущийся желанным дым, голова немного закружилась. И усталость, словно ждала этого момента, вместе с апатией так набросились, что едва не лег на землю рядом с девушкой. Хотелось послать все и всех далеко и надолго. И просто отдохнуть. Полежать, поваляться. И трава — мягкая, мягкая, как пуховая перина. Именно в этот момент понял, как же я устал. Столько всего произошло с момента, как очнулся с установленным магоинтерфейсом… Еще в моей химии, кровь не обнаруживалась. Побочные же эффекты, уверен, должны иметься. А сколько я уже на ногах? Если судить по земному, то сутки. По местному — их половина.
И вечерело.
Чтобы немного отвлечься стал подсчитывать приобретения и потери. Минус рюкзак со всей дорогой добычей и инструментами, к нему плюсом разряженная рогатина и кожаный плащ от Ирии — все посильно и непосильно нажитое осталось в фургоне.
Единственное, что радовало на счету почти четырнадцать тысяч. Были и кристаллы для прокачки, которые я держал при себе, как самую величайшую ценность. Использовать их решил только после того, как точно определю, какой и за что отвечал.
Тонкое жалобное ржание донеслось справа от грунтовки. Сначала подумалось, мол, показалось. Однако звук повторился. Встал, перейдя на другую сторону дороги, присмотрелся.
Если бы жеребец не издавал звуков, то прошел бы мимо, собственно, я так и сделал, потому что он остался позади в метрах пятидесяти в небольшом овраге, поросшим по краям густым кустарником. Животное зацепилось уздой за один из них. До первых стволов черных деревьев оттуда было шагов пять — десять. Поэтому неудивительно, что здесь ветви и листья цвета вороньего крыла образовывали навес.
Учитывая тень от них и радикально гудроновую масть, заметить лошадиного атлета с другого ракурса вряд ли получилось бы. Скакун принадлежал раньше охраннику из арьергарда, что навсегда остался возле фургонов, пронзенный не одним десятком стрел синемордых.
Сначала едва руки не потер от радости.
Это был настоящий подарок небес!
А потом родились нормальные, конструктивные мысли. Во-первых, до жеребца, если добираться к нему под прямым углом от дороги, то нужно было пройти не менее тридцати или сорока метров. Во-вторых, вокруг распростерлись угольные ветви с антрацитовыми листьями от одиночных деревьев, а такой растительностью можно было строгать камни, резать их, как лазером. Пример и урок, преподанный Джоре, я запомнил хорошо. Да и сучья выглядели пиками и шипами.