Сталин шутит...
Шрифт:
Французские: всех вые…ли.
Английские: все одеты.
Шведские: все раздеты.
Израильских: всех обманули.
Японские: все возвысили.
Прибалтийские: все принизили.
Итальянские: всех полюбили.
Немецкие: всех возненавидели.
Индийские: все протанцевали.
Арабские: все проплакали.
Латиноамериканские: все пропели.
Российские: все пропили.
СНГовские: все обгадили.
Отдельный разговор о сталинских фильмах. Наверное, понемножку в них присутствует то, что свойственно остальным —
Корреспондент: Что Вы можете сказать о последней резолюции ООН, осуждающей Советский Союз?
Сталин: Резолюция жесткая, но мы ею не будем пренебрегать. Она ведь напечатана на такой хорошей и мягкой бумаге.
Вариант с обратным значением:
Троцкий был плодовитым автором. Высланный из СССР, он и за рубежом писал книгу за книгой. Сталина спросили, как он воспринял последнее произведение Троцкого? Ответ: «Слишком много типографской краски, да и бумага жестковата».
В Москву с визитом прибыл глава племени папуасов Новой Гвинеи. В беседе с тов. Сталиным его интересовало, как в СССР решается еврейский вопрос. Тов. Сталин разъяснил, что антисемитизм в стране изжит, евреи пользуются всеми правами наравне с другими гражданами, что отношение к ним нормальное. Главный папуас вздыхал: «Вот и я своим пытаюсь втолковать, что евреи такие же люди, как мы, — а они их все равно не едят».
Один офицер совершил вопиющий поступок: в вагоне метро ударил мирно стоявшего рядом еврея. Сталин решил самолично разобраться, почему он так поступил.
— Он, гад, наступил мне на ногу. Я вежливо и молча терпел. Минуту терпел. Вторую минуту терпел. А после третьей минуты не удержался и врезал ему.
Едва успел Сталин отпустить офицера, строго-настрого велев больше не повторять содеянного, как пришло сообщение: на улице задержан офицер, избивший нескольких евреев. Что за напасть?
Доставленный в Кремль виновник честно признается:
— Еду я в метро, товарищ Сталин, и вижу, как офицер на еврея смотрит. Потом на часы. Потом на еврея. Потом снова на часы. И вдруг бьет его. Я подумал, что уже по всей стране началось, и скорей на улицу…
Анекдот, отразивший в своеобразном преломлении реальные поползновения реальных международных сил и реальную политику Сталина.
Сионистские круги давно положили глаз на Крым и по окончании Второй мировой войны вышли на Сталина с предложением создать на полуострове Еврейскую Советскую Социалистическую республику. Можно автономного, а не союзного ранга. Сталин отказался. Они предложили хорошие деньги, чтобы купить Крым. Сталин отказался. Они пригрозили отнять Крым силой, благо у них была атомная бомба. Сталин сказал: «Зачем вам Крым? Давайте, взамен я помогу вам создать свое государство на Ближнем Востоке». Сионисты возликовали.
Так
— Товарищ Берия, что сейчас пишет Солженицын?
— Ничего не пишет, товарищ Сталин. Он заболел и прикован к постели.
— Зачем так грубо. Раскуйте его.
Сталин, конечно, пошутил. Размышляя, он ходил по кабинету.
За всех приходится думать, неспособны смотреть вперед. Такие, как Берия, умеют только хорошо ловить и сажать. Не понимают, что Солженицына надо беречь. Нет, чтобы вызвать к нему хорошего специалиста из кремлевских врачей… Хотя бы из этих, что проходят сейчас по известному делу. Солженицыну еще предстоит написать «Архипелаг Гулаг», другие фантастические произведения, за которые ему вручат шнобелевскую премию. А как еще можно дискредитировать это шнобелевское кодло, окопавшееся в пока еще не советизированной Швеции? Только так — побуждая их присуждать свои умопомрачительные премии умопомраченным…
Ад. Чертенок прибегает к Дьяволу и сообщает: Сталин у входа. Дьявол только представил себе, что его ждет и заметался в своем подземелье: «Скажи ему, что меня нет и вообще у нас переучет. А потом будет санитарный день, тьфу, санитарный век».
Рай. Ангел подлетает к Всевышнему и сообщает: Сталин у входа. Всевышний только представил себе, что его ждет и заметался в своих небесах: «Скажи ему, что меня нет и вообще мы переезжаем на новое место, а там будет карантин на сто дней, тьфу, на сто лет».
…Сталин плавно возвращается к жизни, открывает глаза. Он на диване Кунцевской дачи. В нос ударяет резкий запах. «Уберите нашатырь», — говорит Сталин врачам и тут ясно видит, что это не врачи, а соратники. Остолбеневший Хрущев замер ближе всех, а «нашатырь» так и булькает, так и расплывается по полу, так и стекает из-под брючин Никиты.
Хрущев попал после смерти в ад и сразу поинтересовался: здесь ли Сталин и как того мучают?
— Не суй нос в чужие дела, у нас каждый сам за себя и сам выбирает себе вечное наказание, — грубо отрезал дьявол, водя Хрущева по аду. — Давай, ищи себе местечко.
С содроганием насмотревшись на горячие котлы, где грешников варили живьем в кипятке или окунали в раскаленную смолу, Никита обнаружил в уголке еще один котел — холодный. Заполнен, правда, дерьмом, в котором сидят чуть ли не по уши, голыми, но вытерпеть такое наказание несравненно легче. Вон некоторые мужики и бабы даже курят. И противного Сталина не видно.
— Хочу сюда.
Хрущев скинул одежду и, радуясь, что легко отделался, залез в смрадное месиво.
Дьявол посмотрел на часы и сказал: