Сталин
Шрифт:
Тридцать первого августа в санатории на Валдае скоропостижно умер А. А. Жданов. Ему было 52 года.
Его смерть только символизировала окончание власти «идеологов», на самом же деле переход власти от ждановской (ленинградской) группировки к маленковско-бериевской начался еще при жизни Жданова.
Первого июля 1948 года решением Политбюро были введены в состав Секретариата ЦК Маленков и Пономаренко, Жданов сдал дела по Секретариату Маленкову и уехал в отпуск на два месяца.
По воспоминаниям Пономаренко, его назначение произошло следующим образом. Его пригласил Маленков и во время встречи сказал, что Жданов «освобожден от работы для лечения»
Как вскоре станет понятно, наш герой предвидел скорый уход Жданова и хотел создать новый противовес маленковско-бериевской группировке.
Десятого августа, еще при жизни Жданова, Политбюро (по предложению Жданова) приняло решение «О реорганизации аппарата ЦК ВКП(б)». Управления заменялись отделами, причем главный с точки зрения влиятельности отдел партийных, комсомольских и профсоюзных органов курировал Маленков (плюс сельхозотдел). Ответственность других секретарей определялась так: Жданов — отдел пропаганды и агитации, Суслов — отдел внешних сношений, Кузнецов — отдел машиностроения и административный отдел, Пономаренко — транспортный и планово-финансово-торговый.
Ликвидация Управления кадров выбила из рук ждановской группировки важнейший ресурс, но Сталин частично восстановил баланс сил, переведя 3 сентября 1948 года Косыгина в члены Политбюро. Правда, Косыгин, жена которого была двоюродной сестрой жены Кузнецова, не стремился к политической карьере и не претендовал на политические позиции.
Вскоре в Кремле и на Старой площади почувствовали, что после ухода Жданова потрясения в правящей верхушке неизбежны.
Здесь надо вернуться к определению позиций противоборствующих сторон. Жданов и Вознесенский выступали за развитие внутреннего рынка, производство товаров народного потребления, рост уровня жизни. В разработках новой Программы ВКП(б), где ведущая роль принадлежала Жданову и Вознесенскому, выделялась ее социальная направленность: предлагалось в больших объемах вести жилищное строительство, начать массовое производство легковых автомобилей и т. д. Из политических идей надо отметить следующие: перерастание государства диктатуры пролетариата в общенародную демократию, референдумы по важнейшим вопросам, предоставление общественным организациям права законодательной инициативы.
Для Сталина, который в 1948 году спешил встретить новую войну во всеоружии, подобные идеи были в лучшем случае далекой перспективой.
Маленков и Берия, связанные с армией и военно-промышленным комплексом, были принципиальными соперниками ждановцев. Успех одних означал неудачу других. В условиях же конкуренции, которую поощрял Сталин в своем окружении, неудача была чревата не только потерей бюджетных ассигнований и статусных преимуществ, но и политическим крахом.
В ленинградскую группу, кроме Жданова, Вознесенского и Кузнецова, входили: председатель Совета министров РСФСР Родионов, заместитель председателя Совета министров СССР Косыгин, первый секретарь Московского горкома и обкома партии секретарь ЦК Попов. Каждый из них обладал своими связями и ресурсами, но в целом они не были, как может показаться, единой командой. Надо сказать, что задачи военного производства и армейского развития сплачивали их оппонентов гораздо сильнее.
Сын Маленкова, Андрей, писал, что именно его отец в свое время выдвинул на должность начальника Генерального штаба A. М. Василевского, главнокомандующего авиацией А. А. Новикова, президента АН СССР С. И. Вавилова, наркомов B. А. Малышева, Д. Ф. Устинова,
При этом не надо считать, что Маленков и Берия были лучшими друзьями. Их объединяли общие интересы, прагматизм, но и их отношения характеризовались соперничеством.
Неизвестно, как развивались бы события, но в конце 1948 года случилось происшествие, вскоре описанное в анонимном доносе, настроившее Сталина резко отрицательно в отношении ленинградцев. На объединенной областной и городской партийной конференции в Ленинграде четыре руководителя обкома и горкома получили при голосовании по нескольку голосов «против», но в счетной комиссии этого не учли и представили в протоколе ангельски стопроцентную поддержку руководства партийным активом.
С точки зрения партийной морали это было преступлением. Конечно, те, кому была оказана медвежья услуга, не знали о ней, но на них легла тень подлога. Кроме того, МГБ зафиксировало разговоры на квартире Кузнецова с Родионовым и Попковым о бедственном положении Российской Федерации. Похоже, повторялся трагический сюжет генералов Гордова и Рыбальченко.
На основании этого и началось «ленинградское дело». Вскоре к нему были прибавлены новые прегрешения, и 15 февраля 1949 года вышло постановление Политбюро «об антипартийных действиях члена ЦК ВКП(б) т. Кузнецова А. А. и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) тт. Родионова М. И. и Попкова П. С». Их вина заключалась в следующем: они незаконно организовали в январе 1949 года в Ленинграде Всесоюзную оптовую ярмарку без согласования с ЦК и Советом министров СССР; у данных товарищей «имеется нездоровый, небольшевистский уклон, выражающийся в демагогическом заигрывании с Ленинградской организацией, в попытках представить себя в качестве особых защитников интересов Ленинграда, в попытках создать средостение между ЦК ВКП(б) и Ленинградской организацией и отдалить таким образом Ленинградскую организацию от ЦК ВКП(б)».
Это было не все. Кроме «ущерба государству» и «разбазаривания государственных товарных фондов» Попков был обвинен в том, что он «встает на путь обхода ЦК партии, на путь сомнительных закулисных, а иногда и рваческих комбинаций, проводимых через различных самозваных «шефов» Ленинграда вроде тт. Кузнецова, Родионова и других».
Зацепили и Вознесенского: к нему обращался Попков с предложением «шефствовать» над Ленинградом.
Заключительная часть постановления звучала более чем угрожающе: «ЦК ВКП(б) напоминает, что Зиновьев, когда он пытался превратить ленинградскую организацию в опору своей антиленинской фракции, прибегал к таким же антипартийным методам заигрывания с ленинградской организацией, охаивания Центрального Комитета ВКП(б), якобы не заботящегося о нуждах Ленинграда, отрыва ленинградской организации от ЦК ВКП(б) и противопоставления ленинградской организации партии ее Центральному Комитету» 601.
Обращение к фигуре Зиновьева ничего хорошего ленинградцам не сулило. Это была черная метка.
Кузнецов, Родионов, Попков были сняты с должностей. Надо было ждать новых репрессий. Они вскоре и последовали.
Если учесть, что в Ленинграде была проведена не Всесоюзная, а Всероссийская оптовая ярмарка для распродажи товарных излишков, то все обвинения формально слабо мотивированы: обвиненные действовали в рамках своей компетенции.
Наступила очередь Вознесенского. Отторгать Ленинград от ЦК он явно не собирался, но был далеко не безгрешен. Его главный грех, пожалуй, заключался в безграничной самоуверенности.