Сталин
Шрифт:
Что ж, благодаря операции войск генерала Врангеля в Северной Таврии, Польша смогла получить от России значительные уступки, так как надо было срочно ликвидировать разрастающуюся угрозу на юге.
Но дело не во Врангеле, а в том, что генерал не был самостоятелен в своих решениях. Он был вынужден прежде всего отстаивать интересы Франции, которая выстраивала свою стратегию на Востоке. Чтобы получить поддержку Франции, Врангель подписал договор, по которому обязался признать дореволюционные российские долги, предоставлял французам в управление железные дороги в Европейской России, взимание таможенных и портовых сборов во всех портах Черного и Азовского
Подписав колониальный по сути договор, Врангель фактически подвел итог нерасчетливой политике Российской империи, начавшейся с Русско-японской войны, вступления в Антанту, огромных долгов французским банкам. Это и была тогдашняя трагическая панорама — с одной стороны, мировые революционеры, с другой — западные наемники, а патриотам не оставалось места.
Несмотря на завершение военных действий на польском фронте, здесь никогда не было настоящего мира: «холодная война» перемежалась налетами украинских и российских формирований, которые базировались на польской территории.
К советским пленным поляки относились очень плохо, только в одном лагере Тухоль погибли 22 тысячи пленных красноармейцев; всего же умерло 60 тысяч. Немцев и австрийцев из Особой бригады поляки расстреливали на месте.
Двадцать первого февраля 1921 года Польша заключила с Францией военный союз против России и Германии. Польша стремилась выстроить от Балтики до Черного моря управляемый ею единый антисоветский рубеж и за счет этого стать равной Франции, Англии и Германии, то есть великой державой.
Впоследствии Польша заплатила за это огромную цену. Теперь она становилась для России и Германии тяжелой проблемой, которую надо было разрешить любыми средствами.
К тому же Польша претендовала на большие территории в Восточной Пруссии и Верхней Силезии, превосходящие установленные Версальским мирным договором.
Девятого сентября 1920 года польский генерал Желиговский, инсценировав мятеж, захватил Вильно и прилегающую область, каковые по Версальскому договору не принадлежали Польше, и фактически присоединил их к Варшаве.
Захват Вильно был одним из решающих факторов для начальника Германского генерального штаба генерала фон Секта. Он всерьез задумывается о союзе с Москвой, считая главной задачей германской внешней политики ревизию Версальского договора при помощи второго отверженного, России. И Россия, и Германия были париями новой мировой системы. Россия вообще даже не подписала Версальский договор.
«Польский вопрос стал крестной матерью союза рейхсвера и Красной Армии, который имел столь серьезные последствия для германских офицеров…» 93
Уже в марте 1921 года начались переговоры о переводе в Россию запрещенных в Германии военных отраслей промышленности, в том числе танковой и авиастроительной.
Несколько забегая вперед скажем, что в 1923 году, когда Сталин уже был генеральным секретарем партии, Советский Союз гарантировал, что в случае нападения Польши на Верхнюю Силезию он окажет Германии военную поддержку, и в соответствии с этим сосредоточил на границе две армейские группировки (17 и 9 дивизий и три кавалерийских корпуса), что было воспринято в Варшаве как ледяной душ.
Глава семнадцатая
Семнадцатого августа Сталин покидает Юго-Западный фронт и возвращается в Москву. Он решает создать комиссию по расследованию причин поражения,
На 9-й партийной конференции в сентябре 1920 года Ленин признает, что случилось «огромное поражение», но не углубляется в конкретный анализ причин. («Одной из главных причин поражений явилось то, что мы не сумели добраться до промышленного пролетариата Польши».) Он не дал согласия и на образование комиссии.
На конференции выступили Сталин и Троцкий. Это было столкновение принципиальных противников.
«Президиуму IX партийной конференции
23 сентября (1920 г.). Заявление т. Сталина.
Некоторые места во вчерашних речах т. т. Троцкого и Ленина могли дать т. т. конферентам повод заподозрить меня в том, что я неверно передал факты. В интересах истины я должен заявить следующее:
1) Заявление т. Троцкого о том, что я в розовом свете изображал состояние наших фронтов, не соответствует действительности. Я был, кажется, единственный член ЦК, который высмеивал ходячий лозунг о „марше на Варшаву“ и открыто в печати предостерегал товарищей от увлечения успехами, от недооценки польских сил. Достаточно прочесть мои статьи в „Правде“.
2) Заявление т. Троцкого о том, что мои расчеты о взятии Львова не оправдались, противоречит фактам. В середине августа наши войска подошли к Львову на расстояние 8 верст и они наверное взяли бы Львов, но они не взяли его потому, что высшее командование сознательно отказалось от взятия Львова и в момент, когда наши войска находились в 8 верстах от Львова, командование перебросило Буденного с района Львова на Запфронт для выручки последнего. При чем же тут расчеты Сталина?
3) Заявление т. Ленина о том, что я пристрастен к Западному фронту, что стратегия не подводила ЦК, — не соответствует действительности. Никто не опроверг, что ЦК имел телеграмму командования о взятии Варшавы 16-го августа. Дело не в том, что Варшава не была взята 16-го августа, — это дело маленькое, — а дело в том, что Запфронт стоял, оказывается, перед катастрофой ввиду усталости солдат, ввиду неподтянутости тылов, а командование этого не знало, не замечало. Если бы командование предупредило ЦК о действительном состоянии фронта, ЦК, несомненно, отказался бы временно от наступательной войны, как он делает это теперь. То, что Варшава не была взята 16-го августа, это, повторяю, дело маленькое, но то, что за этим последовала небывалая катастрофа, взявшая у нас 100000 пленных и 200 орудий, уже большая оплошность командования, которую нельзя оставить без внимания. Вот почему я требовал в ЦК назначения комиссии, которая, выяснив причины катастрофы, застраховала бы нас от нового разгрома. Т. Ленин, видимо, щадит командование, но я думаю, что нужно щадить дело, а не командование. 23/9. И. Сталин» 94.
Почему он требовал расследования?
Потому, что он действительно еще в июне предупреждал о грозившей опасности, а Троцкий и Тухачевский ее проигнорировали.
Потому, что он был оскорблен желанием Ленина замять дело и неискренностью Троцкого, свалившего вину на других.
Впоследствии, когда он стал генеральным секретарем, а Троцкий был выслан из страны, сервильные историки преподали «огромную катастрофу» как вредительство Троцкого и троцкистов, что было ложью и сослужило Сталину дурную службу. Его принципиальную позицию опустили до уровня непотребной свары, в результате чего позднее в общественном мнении укрепилось предположение, что на самом деле все было совсем не так, как рисовали услужливые писаки. А изгнанный Троцкий, утверждавший, что главным виновником был амбициозный Сталин, оказывался прав.