Сталинград
Шрифт:
Батарейцы, видимо, позабыли о замершем и, казалось бы, выведенном из строя панцере, но, как оказалось, зря. Осколочные снаряды легли довольно близко к одной из пушек, выбивая расчет. И прежде чем уцелевшие бойцы успели бы скатить орудие в ровик, очередной фугас ударил прямо в станину, подбросив «полковушку» и перевернув ее набок. Хорошо хоть второй расчет успел вовремя среагировать, спрятав своего «бобика» в укрытие. А буквально минуту спустя орудие открыло навесной огонь с уже закрытой позиции, нащупывая обездвиженную «тройку».
– Связь с минометчиками, срочно!
Телефонист, молодой парень, справился всего за несколько секунд, тут же протянув мне трубку.
–
Последние несколько минут «самовары» старшего лейтенанта Косухина (между прочим, благодаря мне и повышение в должности, и новый «кубик» на петлицах!) перенесли огонь на панцергренадер, поменявшись ролями с батареей «полковушек». Но сейчас их стрельба уже малоэффективна – фрицы все-таки заняли траншеи, оставленные боевым охранением. В трубке сквозь негромкие потрескивания раздался уверенный голос моего надежного боевого товарища, за время боев ставшего едва ли не другом:
– Есть! А представления начинай писать прямо сейчас!!!
И действительно, меньше чем через минуту мины стали поднимать фонтанчики земли рядом с подбитой «тройкой», уже поймавшей второй фугас от «полковушки». Причем каждый взрыв сопровождается вспышкой пламени. Не иначе дефицитными «зажигалками» долбят! Командирский танк, правда, оперативно рванулся в сторону, уходя из-под обстрела. Ладно, и так наградим отличившихся… Хотя экипаж подбитой «коробочки» продолжает отчаянно сражаться, стреляя теперь по дзотам. Отчаянные, гады, воюют, пока орудие исправно…
Другие налетевшие на мины машины уже эвакуируют бронетягачами, но они-то встали перед траншеями за два километра от высоты и в бою не участвуют. А вот к дерущемуся панцеру пока никто на помощь не спешит – мины рвутся уже совсем рядом! Считай, что батарея Косухина взяла «тройку» в вилку.
Думаю, бой близится к своему логическому завершению. Вырвавшиеся из-под огня сорокапяток, губительного на дистанции в полкилометра, танки пятятся назад, выжимая из движков все силы. Не будь у меня минометов и уцелевшей «полковушки», способных достать врага стрельбой с закрытых позиций, еще неизвестно, как бы все повернулось – встали бы метров за восемьсот и принялись бы расстреливать стены дзотов бронебойными болванками. А что? Все же дерево, не сталь, пусть и бревна в три ряда. Выстрела так с десятого однозначно проломили бы стенки, и, если расчет до того не успел бы вытащить орудие, следующий же осколочный снаряд гарантированно бы выбил людей… К моему глубокому сожалению (и немалому удивлению), дзоты, в принципе, оказались не столь и надежной защитой для артиллеристов: на настоящий момент молчат уже две огневые точки. Не думал я, что фрицы будут столь точно попадать в их небольшие амбразуры…
Полыхнувшее на корме обездвиженной «тройки» пламя прервало мои размышления. Есть контакт, молодцы минометчики! Вон очумевший экипаж еле покидает машину, а вокруг нее уже вовсю огонь бушует. В западню попали, уродцы… Чую, теперь уцелевшие панцеры будут пятиться до самых траншей! А уж там под прикрытием бронетехники начнет откатываться и пехота. С такими потерями средств усиления им нет смысла цепляться за первую линию окопов, учитывая, что мы и там сможем достать «коробочки»…
Неожиданно высота дрогнула, легкий толчок прокатился под ногами. Первый признак взорвавшегося на расстоянии тяжелого снаряда…
– Связь с комбатом «два»!
Комбат «два» у нас старший лейтенант Нечаев Олег Петрович. Второй батальон я недавно ослабил, передав одну из рот Рябчевскому. А учитывая, что главный удар ожидался сегодня в направлении совхоза, более сильный первый батальон Сиделева занял как раз западные скаты высоты. Заодно бойцы Вадима прикрыли одной ротой и танкоопасное направление на стыке со 115-й бригадой, во второй полосе обороны. Соответственно, сейчас часть северных скатов и всю восточную сторону Трех курганов обороняют лишь две роты Нечаева, и именно там, если я верно определил направление, ведется артподготовка.
Телефонист вновь шустро связался со штабом второго батальона. Благодарно кивнув парню, я взял трубку:
– Олег, доложись, какая обстановка?
Первым, что я услышал в ответ, были раздраженные матюги, но потом раздался неестественно бодрый голос комбата «два», свято соблюдающего субординацию:
– Товарищ капитан, по нам открыли плотный гаубичный огонь. Люди в укрытиях.
– Следи за фрицами! Вряд ли мстят за подбитые танки, скорее всего, готовят атаку! Не прозевай!
– Есть!
Протянув трубку коммутатора связисту, я неожиданно для себя спросил:
– Тебя как звать-то?
– Иваном, товарищ капитан!
– Понятно… Вот что, Ваня, вызывай комбата «один». Чую, каша заваривается на правом фланге!
Полминуты спустя я давал указания уже Сиделеву:
– Вадим, выводи два взвода к моему НП. Нужен резерв, немцы артподготовку начали на позициях второго бата.
Раздав указания, я принялся напряженно вслушиваться в грохот разрывов, сливающихся уже в единый давящий гул, одновременно следя за отступающими панцерами. Как я и ожидал, «коробочки» уже практически откатились к траншеям и, по всей видимости, не собираются останавливаться, хотя и минометы, и «полковушка» прекратили огонь, что, в принципе, логично: берегут батарейцы оставшиеся снаряды. Но в любом случае понесенные врагом потери однозначно считаются слишком высокими в панцерваффе.
Подорвавшиеся на минах танки фрицы уже эвакуировали под прикрытием своей пехоты, а вот последняя моих позитивных надежд не оправдала, н-да… Сейчас панцергренадеры активно перемещаются по занятым траншеям вправо, выходя на ближний подступ к высоте. Смело и умно! Не ожидал я, что фрицы продолжат атаку без бронетехники, да еще и сместят вектор ее направления! Может, отменить приказ Сиделеву? Гансов все-таки под две роты было, потери от огня боевого охранения и осколочных снарядов не критичные, человек двадцать-тридцать от силы. Хватит ли Вадиму сил отбиться без взводов, выведенных в резерв, учитывая, что на высоте у него только две роты?
– Связь с комбатом «один»!
Десяток секунд спустя я уже разговариваю со своим первым заместителем (что поделать, командиров не хватает, так что приходится старшему лейтенанту совмещать):
– Вижу, у тебя гости, скоро пойдут наверх. А ты их пулеметами, прямо вдоль траншей, и снайперы пусть практикуются давить огневые точки!
– Так точно, товарищ капитан!
Несмотря на то что мы с Вадимом давно уже воюем вместе, некоторая напряженность в отношениях осталась – в частности, из-за той злополучной атаки первой роты на немецкий узел обороны. И хотя Сиделев ни разу не пытался обострять, сейчас в его голосе звучит вызов, что-то вроде: «сам все знаю», «не учи воевать, сам ученый»… Однако я продолжил, не замечая раздражения в интонациях комбата: