Сталинград
Шрифт:
6-я армия устояла, но самому Паулюсу пришлось несладко. Фельдмаршал фон Бок, которого Гитлер неохотно назначил командующим группы армий «Юг», не скрывал своего неудовольствия по поводу того, что новый командующий армией нерешительно контратаковал противника. При поддержке своего прежнего патрона Гальдера Паулюсу все же удалось сохранить командование. Вместо него поста лишился начальник штаба 6-й армии полковник Фердинанд Хайм, на место которого назначили полковника Артура Шмидта, подтянутого остроумного офицера со славянскими чертами лица, сына торговца из Гамбурга. Самоуверенный Шмидт до основания перетряхнул личный состав штаба армии, хотя, бесспорно, кое-кто его и поддерживал. Во всяком случае, Паулюс целиком положился на его оценки, и в результате новый начальник штаба
В начале весны 1942 года в дивизиях, которым предстояло наступать на Сталинград, проявляли мало интереса к тому, что болтают в штабах. Их гораздо больше волновали вопросы пополнения и подвоза боеприпасов. Выше уже много говорилось о способности германской армии быстро восстанавливать свои физические и моральные качества (гораздо меньше говорилось о ее чувстве самосохранения), но в любом случае следует отметить, что воспоминания о суровой зиме стремительно поблекли, едва наступила весна и прибыло пополнение. «Моральное состояние вновь на высоте, – вспоминал один из командиров, чье танковое подразделение достигло наконец своей штатной численности в восемнадцать машин. – Мы опять были в отличном настроении». Их даже не особенно расстраивало то, что новая модификация танка Т-III с длинноствольной пушкой калибром 50 миллиметров по-прежнему не могла пробивать броню большинства советских танков.
И хотя никаких специальных объявлений не делалось, в дивизиях все, до последнего солдата, знали, что генеральное наступление не заставит себя долго ждать. В марте генерал Пфеффер, командующий 297-й пехотной дивизией, как бы в шутку заметил одному капитану, не желавшему отправляться во Францию на курсы батальонных командиров: «Радуйтесь, что у вас появилась возможность немного отдохнуть. Война еще долго продлится, и у вас будет время вдоволь наесться этого дерьма». 28 марта генерал Гальдер направился в Растенбург, чтобы представить Гитлеру планы завоевания Кавказа и южной России вплоть до Волги. Он даже не подозревал, что в это самое время в Москве, в Ставке Верховного Главнокомандующего изучался предложенный Тимошенко проект возобновления советского наступления в районе Харькова.
5 апреля штаб-квартира фюрера выпустила приказы на предстоящую летнюю кампанию, которая должна была обеспечить «окончательную победу на Востоке». Группа армий «Север» в ходе проведения операции «Северное сияние» призвана была успешно завершить осаду Ленинграда и соединиться с финнами. А главный удар в ходе операции «Зигфрид» (позже переименованной в операцию «Блау») предполагалось нанести на юге России.
Гитлер по-прежнему был убежден в «качественном превосходстве вермахта над Советами» и не видел особой необходимости в дополнительных резервах. Казалось, смена им командующих армейскими группировками сама собой загладила память о недавних поражениях. Однако фельдмаршал фон Бок, например, сомневался, хватит ли у германских войск силы, чтобы захватить и уж тем более удержать нефтяные месторождения Кавказа. Он не разделял легкомысленной уверенности ОКВ в том, что у Советского Союза не осталось никаких резервов. 8 мая фельдмаршал записал в своем дневнике: «Мое опасение, что русские попытаются опередить нас и нанесут свой удар, не рассеялось до сих пор».
В тот же день фон Бок пригласил к себе генерала Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха, который только что осуществил прорыв Демянского котла. Артиллерист Зейдлиц был потомком блестящего кавалерийского генерала армии Фридриха Великого, получившего известность за выдающуюся победу при Россбахе во времена Семилетней войны. Вальтер фон Зейдлиц, как и его предок, отличался храбростью, но в конце концов фортуна отвернулась от него, отравив старость горькими воспоминаниями. Впрочем, о гримасах фортуны в отношении Зейдлица будет сказано ниже. А днем 8 мая он прилетел в штаб фон Бока из Кенигсберга, где проводил с женой несколько дней отпуска, перед тем как принять командование 51-м корпусом в 6-й армии Паулюса. Когда на аэродроме Кенигсберга Зейдлиц прощался с женой, никто из них не думал, что разлука затянется
На следующий день Зейдлиц направился в Харьков. Он нашел город не слишком пострадавшим после взятия войсками вермахта. Здания в городе в основном были построены еще до революции. На их фоне выделялись новое здание университета, построенное в напыщенном стиле «сталинского ампира», а также выстроенные с помощью американцев цеха тракторного завода. Дома на окраине города были в основном деревянными. В новом корпусе, который принял Зейдлиц, имелись две австрийские дивизии, 44-я пехотная дивизия и 297-я пехотная дивизия генерала Пфеффера.
Уже десятого мая Паулюс представил фон Боку план операции под кодовым названием «Фридрих», предусматривавшей ликвидацию Барвенковского выступа, возникшего в ходе январского наступления армий Тимошенко. Опасения Бока относительно нового наступления Красной Армии подтвердились даже раньше, чем он думал. Сосредоточив 640 000 человек, 1 200 танков и почти 1 000 самолетов, Тимошенко 12 мая, за 6 дней до начала операции «Фридрих», предпринял наступление в обход Волчанска и из района Барвенковского выступа с целью окружить Харьков. Бок посоветовал Паулюсу не торопиться с контратакой и, главное, не действовать без поддержки авиации. Но уже к вечеру этого дня советские танковые бригады прорвали фронт 8-го корпуса генерала Вальтера Гейтца, а отдельные танковые соединения Красной Армии оказались всего в 15–20 километрах от Харькова.
Утром следующего дня Бок наконец осознал, что наступление русских имеет значительно большие масштабы, чем казалось раньше. На позиции, обороняемые войсками Паулюса, обрушился ураганный артиллерийский огонь. В ходе трехдневных ожесточенных боев под проливным дождем немцы несли серьезные потери. Было уничтожено 16 батальонов, но Паулюс не сомневался, что в данной ситуации лучше всего продолжать удерживаться на занимаемых рубежах. У Бока имелись другие соображения. По его настоянию Гальдер убедил Гитлера в том, что 1-я танковая армия Клейста может нанести русским контрудар и тем самым превратить оборонительное сражение в победу германского оружия. Фюрер, который, казалось, только и жил ради таких мгновений, быстро оценил все выгоды подобного предложения. Выдав идею за свою собственную, он приказал Клейсту выдвинуть свою танковую армию на ударные позиции против южного фланга русских, а Люфтваффе сделать все возможное, чтобы прижать к земле наступающие советские войска до тех пор, пока Клейст не изготовится.
На рассвете 17 мая 1-я танковая армия Клейста нанесла удар в южный фланг Барвенковского выступа. К полудню войска вермахта продвинулись на 12-15 километров, даже несмотря на то, что немецким танкам пришлось вести бой с русскими «тридцатьчетверками» на близких дистанциях.
Уже вечером Тимошенко обратился в Москву с просьбой о подкреплении и приостановке наступательной операции. Правда, по словам Г. Жукова, Тимошенко не сообщил в Ставку о том, что создалась реальная угроза окружения его наступающих армий. Резервы были выделены, но они могли прибыть в район боевых действий только через два-три дня. До этого времени Генеральный штаб предлагал нанести по наступающим немцам контрудар силами двух танковых корпусов и одной стрелковой дивизии. Позже член Военного совета фронта Н. Хрущев утверждал, что Сталин упорно отказывался дать разрешение войскам Юго-Западного фронта перейти к обороне и выйти из-под удара. (Кстати говоря, именно это затем вменялось в вину Сталину во время известного доклада Хрущева на XX съезде КПСС.)
Только 19 мая Тимошенко отдал приказ переходить к обороне, получив наконец разрешение Верховного Главнокомандующего, но было уже слишком поздно.
Бок решил, что настал момент, когда Паулюс должен нанести удар с севера и захлопнуть ловушку. В результате в окружении оказалось более четверти миллиона советских солдат. Бои отличались огромной ожесточенностью. Один из старших офицеров 389-й пехотной дивизии вспоминает, что его гренадерскому полку довелось даже встретиться с красноармейским женским батальоном, солдаты которого, пропустив немцев через свои боевые порядки, затем открыли по ним огонь с тыла.