Стальная бабочка
Шрифт:
Безмолвно, лишь языком тела, изящная танцовщица показывала тоску опадающих лепестков, тоску по уходящей весне жизни. Она говорила о недолговечности красоты. Об изысканной печали увядания.
Наблюдая за Когьёку, Синдбад даже немного протрезвел. За каждым ее жестом он видел что-то еще, неуловимое. Послание. Да. Всем своим существом девушка кричала «Помогите!», хотя на ее лице застыло отсутствующее выражение.
Когда последние звуки мелодии смолкли, и Когьёку замерла посреди сцены, зал взорвался бурными аплодисментами. Синдбад присоединился к овации, Когьёку ее действительно заслужила.
Снова
— Дорогие гости, — заговорила она, когда последние хлопки смолкли, — только что вы видели прекраснейший цветок нашего дома, юный, только что распустившийся бутон. Сегодня у вас есть возможность сорвать его и насладиться чистейшим ароматом. Мы начинаем аукцион первой ночи!
Часть 1. Куртизанка. Глава 3
Когьёку присела на мягкий ковер сцены, выпрямила спину и, сложив руки на коленях, устремила взгляд в зал. На ее губах погребальной маской застыла улыбка.
Фаран назвала стартовую цену, и гости принялись азартно выкрикивать ставки. Для многих уже сам торг был развлечением, поэтому такие мероприятия хозяйка проводила публично, не заботясь о чувствах девушек, которых продавали, как лошадей на базаре.
— Тысяча юаней!
— Две тысячи юаней!
— Пять тысяч!
От каждого нового предложения Когьёку внутренне вздрагивала и невольно бросала быстрый взгляд на говорившего.
«Пожалуйста, купи меня, купи», — мысленно умоляла она их.
Но Боссан уверено перебивал любые ставки. На его губах играла самодовольная улыбка, с каждой секундой превращавшаяся в безумную гримасу. Перед глазами Когьёку встал изуродованный труп его последней жертвы, который она случайно увидела в пару месяцев назад. Следы от плети по всему телу, сломанные пальцы, запекшаяся кровь на губах…
«Нет, нет, нет! Пожалуйста, кто-нибудь, пожалуйста!»
Когьёку мутило, зал перед глазами расплывался, и только лицо Боссана, искаженное гримасой предвкушения, оставалось до ужаса четким.
«Интересно, если меня вырвет прямо здесь, он откажется? Тогда хозяйка выполнит свою угрозу… Ну и что. Я успею перерезать себе вены. Так проще. Почему я не сделала этого раньше? На что надеялась?»
— Десять тысяч юаней! — возвестил Боссан.
— Десять тысяч раз! — начала отсчет Фаран. — Десять тысяч два!
«Пожалуйста, кто-нибудь… Спасите!»
— Десять тысяч тр…
— Двадцать тысяч!
Сильный голос разрезал окутавшее Когьёку удушливое облако страха. Она широко распахнула глаза и уставилась на того, кто осмелился посягнуть на добычу Боссана.
Синдбад задорно подмигнул и помахал Когьёку рукой.
***
Когда начался торг, Синдбад не понял, о чем идет речь. Цайшен с плохо скрываемым злорадством объяснила, что невинность Когьёку продают тому, кто больше заплатит.
Синдбад взглянул на сидящую на сцене девушку, та вроде бы улыбалась, но в ее глазах плескался страх. И с каждой новой ставкой она все больше бледнела под слоем румян. Синдбад вскоре заметил, что все ставки старательно перебивает скользкого вида господин, сидящий за дальним столиком. Улыбочка у него была преотвратной, явно давая понять: планы у него
Если бы Синдбад был трезв, он бы посочувствовал девушке, но не вмешался: лезть в чужие дела — не самая хорошая идея. Но Синдбад был пьян. А когда он напивался, его тянуло на подвиги.
Все существо Когьёку безмолвно взывало о помощи, и бравый моряк, покоритель подземелий и победитель монстров не мог оставить даму в беде.
— Двадцать тысяч! — решительно выкрикнул он.
Поднявшийся шум заглушил страдальческий стон Джафара.
Тот вместе с Масруром все это время сидел за соседним столиком, не мешая Синдбаду развлекаться. Масрур знакомился с местными деликатесами, а Джафар что-то подсчитывал на бумажке, изредка бросая осуждающие взгляды на торгующихся мужчин. Теперь Джафару было впору пожалеть, что он не следил пристальнее за своим непутевым господином.
Джафар подскочил к Синдбаду и, склонившись к его уху, раздраженно зашипел:
— Син, ты с ума сошел! Это же половина всех денег, что у нас с собой. И ты тратишь их на… на… на шлюху!
— Джафар, как ты можешь быть таким меркантильным, когда речь идет о спасении невинной девы от злодеев! — Весь пафос монолога Синдбада сильно испортил заплетающийся язык.
— Всех девушек спасать — денег не наберешься, — процедил сквозь зубы Джафар. — К тому же тот парень, что хочет ее купить, явно бандит, посмотри какие рядом с ним телохранители — настоящие головорезы. Не хватало нам еще разозлить главаря всех местных отщепенцев — проблем потом не оберешься.
— Я смогу разобраться с любыми бандитами, — отмел все возражения Синдбад и насмешливо прищурился. — Неужели, Джафар, ты… трусишь?
Джафар собрался что-то гневно возразить, но тут скользкий тип назвал новую цену. Начался горячий торг.
— Тридцать! — выкрикнул Синдбад.
Джафар схватился за голову. Масрур флегматично рыгнул.
— Тридцать пять! — истерично взвизгнул «скользкий».
— Сорок! — величественно изрек король Синдрии.
Бандит наградил его полным ненависти взглядом, но промолчал.
— Сорок раз! Сорок два! Сорок три! Продано! — объявила хозяйка заведения.
— Ох, почему ты не тихий пьяница, Син? Почему, вместо того, чтобы спокойно дрыхнуть в углу, ты вершишь подвиги? — трагично вопросил Джафар, возводя очи к потолку.
***
Когьёку словно вышла из своего тела и наблюдала за происходящим со стороны. Ход событий оказался настолько неожиданным, что такого просто не могло произойти с ней.
Внутренне она уже приготовилась к худшему. Она не собиралась покорно становиться очередной жертвой садистских игрищ Боссана. Шпилька ее матери была достаточно острой — хватит на то, чтобы проткнуть подонку шею. А затем зарезать себя. Когьёку не верила, что Синдбад будет торговаться до конца. То, что он вообще вступил в торги — лишь королевская блажь. Боссан все равно перебьет его ставки. Но Синдбад снова удивил ее.