Стальные псы
Шрифт:
– Посмотрим. Когда выясним, как именно ты туда забрался.
Он замолчал, внимательно меня разглядывая.
Настроение мое портилось с ужасающей скоростью – будто газ из воздушного шарика спускали. Да и соответствующий звук, кстати, весьма подходил к ситуации. Может, это, конечно, отходняки после адреналинового куража или из-за боли в подвернутой ноге. А может, до меня просто потихоньку дошло, что в этот раз я действительно встрял. Хрен с ним, со штрафом. Но ведь эти гады меня и правда здесь могут двое суток промурыжить. И, как пить
Да, да, смейтесь. Великий и ужасный Мангуст не хочет расстраивать маму.
– Так всё просто было, – сдался я. – Окно осталось открытым на этаже. В сортире. Там, похоже, система вентиляции барахлит, и эти олухи частенько форточку даже на ночь не закрывают. И никакой сигнализации на окнах. Экономят, наверное.
– Ясен пень. Этаж-то девятый. И не свисти – никаких тросов с крыши там не болталось. Или у тебя все-таки был сообщник, который всё успел убрать?
Я страдальчески закатил глаза.
– Да не было никаких тросов. И никакого сообщника. Снизу я залез, а не с крыши. Слепое пятно есть по периметру, там и проскочил. А дальше вообще легкотня. Датчики только на двух нижних и на двух верхних этажах. И на крыше. А по остальному фасаду – лазай сколько угодно.
– Где лазать-то? Ты чего несёшь? – «Добрый полицейский» тоже уже потихоньку начал терять терпение. – Там сплошь либо остекление, либо просто кирпич облицовочный. И никакого снаряжения с тобой не нашли…
Я молча улыбнулся.
– Опять издеваешься? – мрачно поинтересовался опер.
– Ну я же не говорю, что меня розовые крылатые пони туда занесли.
– Было бы более правдоподобно.
Я развёл руками. И спокойно встретил его внимательный взгляд.
Опер поиграл желваками, снова побарабанил пальцами по столешнице. Исчерпав весь свой нехитрый запас драматических жестов, переспросил:
– То есть ты это серьезно?
– Угу.
– Без снаряжения? По голым стенам?
– Да не такие уж они и голые. Карнизы там. Кронштейны для подсветки. Обрешётка остекления. Но главное – фасад-то неровный. Там всякие… архитектурные излишества. Например, ниши удобные есть, вертикальные. Отталкиваешься от одного простенка и в аккурат допрыгиваешь до противоположного…
– И что?
– И опять отталкиваешься.
Я нарисовал в воздухе восходящую зигзагообразную линию.
– И что, вот так, без страховки? На девятый этаж? – недоверчиво скривился опер. – И всё ради того, чтобы письку нарисовать на аквариуме?
– Чего не сделаешь ради искусства, – пожал я плечами.
Он открыл было рот, чтобы что-то сказать – причём явно нелестное, но вдруг осекся – в кармане у него завибрировало. Он вытащил допотопный смартфон – натурально, кусок пластика с экранчиком, в который нужно пальцами тыкать. На НКИ – нейрокомпьютерный интерфейс, вживляемый прямо в височные доли мозга, – у него, видно, денег не хватает, с его-то зарплатой. А может, он из тех ретроградов, что предпочитает
– Да… Да… В смысле?! Да они там что, совсем… Ладно, понял… Да понял я, понял!
Он зло взглянул на меня и, ни слова не говоря, поднялся и пошел к выходу. Но, уже приоткрыв дверь, вдруг снова захлопнул её и, вернувшись, навис надо мной, упираясь руками в стол.
– Повезло тебе в этот раз, Князев. Но ты учти – если такие фокусы не прекратишь, то всё равно плохо кончишь. Это я тебе от души говорю. Завязывай!
– Конечно, мамочка, – согласился я. – А что случилось-то?
Капитан скрипнул зубами, но сдержался.
– Какой-то хлыщ из «Обсидиана» припёрся. Сообщил, что никаких обвинений против тебя компания не выдвигает.
Вот так поворот! Сморщившийся было шарик моего настроения снова воспрял, раздуваясь от радости.
– Ты особо-то не лыбься, – слегка охладил меня капитан. – Он с тобой сам переговорить хочет. Сейчас будет здесь. Но ты мне вот что ответь. Не для протокола. Просто любопытно…
Он наклонился ещё ближе, шибанув запахом табака и дешевого одеколона, и заговорщически прошептал:
– Так всё-таки – нахрена?
Я только улыбался.
– Всё просто, капитан. Это челлендж, – раздался за его спиной мужской голос.
Полицейский недовольно поморщился и обернулся.
– Чего?
Вошедший в комнату для допросов мужик мог бы запросто играть Джеймса Бонда. Безупречный дорогой костюм сидел на нём как влитой, подчеркивая осанку и атлетическое сложение. Во всём – во взгляде, в интонациях, в походке – чувствовалась уверенность и сила. Но не грубая, как бывает у каких-нибудь тупых качков-охранников, а этакая спокойная, дремлющая.
Хозяин жизни, мать его! Меня такие почему-то жутко раздражают. Но я внутренне одёрнул себя. Хватит, Стас. Терпи. И так сегодня по краю ходишь.
– Модно это сейчас у молодежи, – пояснил гость, подходя к столу. Не сделал ни жеста, но капитан послушно отстранился, пропуская его. – В закрытых группах в соцсетях организаторы объявляют некое задание. Собирают под него призовой фонд. Ставки растут, и кто первый выполнит челлендж – тот и срывает банк. Но задания сложные. И часто опасные. Или неприличные.
– Или незаконные? – продолжил капитан.
«Джеймс Бонд» кивнул.
– А иногда и всё сразу.
– Слышал, слышал что-то такое. С жиру бесятся какие-то гады. Зрелищ им подавай. Реалити-шоу – на что ты готов ради денег? А молодежь на это клюёт.
– Что поделать – такие сейчас у них развлечения.
– Далеко не безобидные. Месяца полтора назад мы одного такого дурика с рельсов метро соскребали – похоже, и он какой-то челлендж пытался выполнить.
– Вы правы. Очень тревожная тенденция. Кстати, и забираться на частную охраняемую территорию – тоже плохая затея. Наша служба охраны, между прочим, вооружена.