Стань диким!
Шрифт:
Прихрамывая, она пошла к скале и свернулась у входа в свою пещеру, глядя на него издали глазами, полными тоски. Синяя Звезда даже не попыталась облизать свою окровавленную свалявшуюся шубку. В первый раз Огонек видел ее настолько разбитой и подавленной, и холодок пробежал у него по коже. Он сидел рядом с Клубком и Львиным Сердцем до тех пор, пока не взошла луна. Горелый тоже подошел к ним, и теперь все три ученика грустили вместе. Коготь подбежал и склонился над Львиным Сердцем. Огоньку интересно было услышать, что он скажет своему боевому товарищу, но Коготь молча лизнул свалявшийся золотистый мех. Огонек совсем растерялся, когда
Сделав свое дело, Пестролистая удалилась в свою пещеру. Синяя Звезда встала и медленно побрела к Высокой Скале, видно было, что каждый шаг дается ей с трудом. Казалось, все племя только этого и ждет. Как только она села на свое обычное место, остальные коты стали размещаться под скалой на поляне. Все были на редкость сосредоточенны и молчаливы. Огонек и Горелый вскочили, разминая затекшие лапы, и тоже пошли на поляну, а Клубок остался лежать у тела Львиного Сердца, касаясь носом его прохладной золотистой шубки. Огонек подумал, что Синяя Звезда простит Клубка, если тот на этот раз не придет на собрание.
— Луна почти совсем поднялась, — говорила Синяя Звезда, когда Огонек прошмыгнул на свое место рядом с Горелым. — И снова я должна буду — это случится очень скоро — назвать имя нового глашатая Грозового племени. Голос ее был грустным и срывался от усталости. Огонек переводил взгляд с одного воина на другого. Все взоры были устремлены на Когтя. Даже Буран повернул голову посмотреть на полосатого. Тот сидел, гордо подняв голову и подергивая усами, — судя по всему, он был согласен с мнением окружающих.
Синяя Звезда глубоко вздохнула и продолжала:
— Я говорю это перед телом Львиного Сердца, так чтобы его дух слышал меня и одобрил мой выбор. — Она помолчала. — Я не забыла, как кто-то отомстил за смерть Ярохвоста и принес обратно его тело. Сейчас Грозовому племени очень нужна такая верность. Синяя Звезда снова замолчала, а потом громко и четко выкрикнула имя:
— Коготь будет новым глашатаем Грозового племени! Над поляной пронесся гул одобрения, громче всех кричали Частокол и Долгохвост. Буран сидел тихо, прикрыв глаза и аккуратно обернув вокруг лап белоснежный хвост. Он медленно кивал, соглашаясь с выбором.
Коготь прислушивался к голосам, гордо выпятив подбородок и полузакрыв глаза. Затем встал, протиснулся сквозь толпу, едва заметно кивая головой в ответ на поздравления, вспрыгнул на Высокую Скалу и занял место рядом с Синей Звездой.
— Коты Грозового племени! — произнес он, завывая. — Я удостоился чести занять место глашатая, но не ожидал, что мне доверят столь почетный пост. Перед духом Львиного Сердца клянусь служить вам верно и преданно изо всех сил. Он нагнул голову, оглядел толпу своими круглыми желтыми глазами и спрыгнул с Высокой Скалы. Огонек услышал за спиной тихий возглас Горелого:
— О нет! Он обернулся и удивленно посмотрел на своего приятеля. Горелый низко опустил голову. — Нельзя было его назначать! — произнес он еле слышно.
— Ты говоришь о Когте? — шепотом
— Он надеялся стать глашатаем еще с тех пор, как позаботился о Ярохвосте… — Горелый не договорил.
— Как позаботился о Ярохвосте? — повторил за ним Огонек.
В голове его сразу закружились новые вопросы: «Что известно Горелому? Неужели все то, что он рассказал на Совете о битве с Речными котами, не выдумки, а чистая правда? А что, если Коготь виноват в гибели Ярохвоста?»
Глава XVIII
— Ты рассказываешь Огоньку, как я защищал Ярохвоста?
Огонек почувствовал, как дыбом встает шерсть у него на загривке. Горелый оглянулся, в глазах его застыл ужас. Коготь склонился над ним, губы его скривились в злобной ухмылке. Огонек встал навстречу новому глашатаю.
— Он сказал только, что хорошо бы вы так же позаботились и о Львином Сердце. И больше ничего! — мяукнул он, наскоро придумав отговорку.
Коготь посмотрел сначала на одного, потом на другого, а затем в торжественном молчании удалился. В зеленых глазах Горелого все еще светился страх, он все никак не мог унять дрожь.
— Горелый! — тревожно окликнул его Огонек. Но тот даже не взглянул в его сторону. Понурив голову, Горелый подбежал к Клубку и приткнулся рядом с ним, прижавшись тощей спинкой к густой пушистой шерстке Клубка, словно ему вдруг стало холодно. Огонек смотрел на двух своих приятелей, лежащих у тела великого воина, и чувствовал себя лишним. Он не знал, как можно им помочь, поэтому пошел и тоже лег рядом с телом Львиного Сердца, готовый вместе с ними коротать ночь.
Луна поднялась высоко над головой, и на ночное бдение у тела стали собираться другие коты. Синяя Звезда появилась последней, когда лагерь совсем затих. Она ничего не говорила, просто села в сторонке и стала смотреть на своего мертвого помощника. Во взгляде ее была такая невыносимая тоска, что Огонек отвернулся.
На рассвете несколько старейшин пришли, чтобы забрать тело Львиного Сердца и похоронить. Клубок присоединился к ним, чтобы помочь им вырыть яму, где будет лежать великий воин.
Огонек зевнул и потянулся. Он продрог до костей. Сезона падающих листьев осталось ждать совсем недолго. Утренний лес был окутан туманом, но между листьев и ветвей вдали виднелись клочки розовеющего утреннего неба. Он смотрел, как Клубок вслед за старейшинами скрывался в сыром и влажном от росы дальнем подлеске. Горелый вскочил на ноги и поспешил к пещере учеников. Огонек, не торопясь, последовал за ним. Когда он наконец вошел внутрь черный кот свернулся на подстилке, прикрыв нос хвостом, и сделал вид, что спит. Огонек чувствовал себя слишком усталым, чтобы говорить. Он лег на свою моховую постель и быстро заснул.
— Вставайте! Это кричал Дымок, стоя около входа в пещеру. Огонек открыл глаза. Горелый уже проснулся и сидел на подстилке, выпрямив спину и прижав ушки. Клубок суетился вокруг него. Огонек удивился, увидев знакомый серый силуэт. Он не слышал, как тот вернулся с похорон Львиного Сердца.
— Синяя Звезда опять зовет на собрание, — сообщил им Дымок, а сам побежал дальше. Три ученика выбрались на свет из теплой пещеры. Солнце уже побывало на вершине и теперь понемногу спускалось к закату, было прохладнее, чем вчера. Огонек зябко поежился, и в животе у него заурчало. Он не помнил, когда в последний раз ел, и мечтательно подумал, что, может, сегодня удастся поохотиться.