Стань моей!

Уже час сидела и гипнотизировала себя перед зеркалом. Что делать? Капать капли, или нет? К черту. Лучше закапаю. Пока я не дала своего ответа дедушке. Конечно, он может спокойно прийти к ректору академии и всё ему рассказать, но не думаю, что он так поступит. Это не отец Тисии. У него есть принципы и слово честь для него не пустой звук.

– Тук-тук.

– Войдите.

– Вишневская, там к тебе посетители. – оповестил какой-то адепт со старших курсов. Я его не знала. Мне это в принципе

было неинтересно. Молча встала и последовала вниз, где меня ожидали.

Как и предполагалось, дедушка был с дядей. Конечно, их появление не осталось незамеченным. Надо было и об этом позаботиться. Лучше бы назначила встречу в городе. Но я так спешила убраться оттуда.

– Доброго вам дня, герцог Ровенос! Молодой господин. – поприветствовала их как подобает простолюдинке.

– И вам доброго дня леди. – немного колеблясь ответил дедушка, и дядя последовал его примеру. – Думаю, нам будет лучше спокойно всё обсудить в другом месте?! Прошу. – он предложил мне руку и я приняв её, последовала за родственниками. Косые взгляды и шушуканье сложно было не заметить. Словно кто-то потревожил улей.

Мы успешно покинули академию и меньше, чем через час сидели в какой-то вип-комнате в ресторане. Поначалу разговор совсем не шел. Однако после того как меня снова стали уговаривать вернуться, объяснять, кто я и где моё место, вот тут мне нашлось что ответить.

– Дедушка, дядя… Вы действительно считаете, что я сбежала по своей прихоти?

– Нет. Мы так точно не считаем. Однако хотелось бы услышать твой рассказ. Тисия, внучка, поведаешь ли ты нам свою причину? – с участием в голосе спросил дедушка. Почему вдруг они стали проявлять ко мне столько внимания? Неужели для этого Тисии всего лишь надо было сбежать?

– А вы готовы услышать правду?

– Мы догадываемся в чем причина. – глухо произнес дядя, виновата отводя взгляд в сторону.

– В моём отце. Что если причина моего побега – это желание выжить?! Знаете ли вы, что он хотел объявить о моей помолвке? И это был не принц. Он даже предложил моему жениху денег, чтобы тот согласился.

– Что? О чем ты? Разве он мог так поступить, зная, что ты самая первая среди претенденток в невесты принца?! – не верящим взглядом посмотрел дедушка. Однако следом посмотрел на дядю Кельвина и молча стиснул зубы. Кажется он знает ответ и без меня.

– Тисия, а ты знаешь, кто этот мужчина? – ещё более мрачно поинтересовался дядя.

– К сожалению нет. Я его не видела, но хорошо запомнила голос, поэтому если услышу вновь, то сразу узнаю.

– Так ты поэтому сбежала из дома?

– А разве это недостаточно весомая причина? Жених, который согласился быть со мной только из-за денег, и отец, который спокойно дал понять, что ему наплевать о моей дальнейшей судьбе. Нетрудно догадаться об итоге. Однако перед этим… Дядя, вы ведь знаете, что какое-то время мне нездоровилось?!

– Да. Прислуга сказала, что тебе снова стало нехорошо.

– А хотите узнать правду от первого лица? В тот день отец ударил меня очень сильно, так сильно, что я чуть не умерла. Если бы не наш лекарь и чудо… возможно сейчас вы бы меня тут не видели. Можете спросить об этом у Алисии или у самого господина Бромеля.

Или госпожа Ренеса. Они были свидетелями. – чем больше я говорила, тем бледнее становилось лицо дедушки. Не говоря уже о дяде, который вот-вот был сорваться с места и вернуться домой, чтобы надрать задницу своему старшему брату. А ведь они не особо ладили. Вернее, дядя Кельвин был спокоен, а вот отец…- Возможно вы уже в курсе, что мой «папочка» хочет сделать невестой принца свою младшую дочь. Не поверю, что он за всё это время не предложил её кандидатуры, тем более, когда скоро представится отличная возможность. – по тому как дернулась рука дедушки, стало ясно. Значит уже подсуетился.

– Мы не разрешили ему этого сделать. Тисия, прости… Кажется, мы во многом перед тобой виноваты. Потому я хочу вернуть тебя и постараться всё исправить. Ты принадлежишь семье Ровенос, в тебе течет наша кровь и это ничего не изменит. Я догадывался о том, что мой сын Патрик не так уступчив и благочестив, но не думал, что…

– Понимаю… Он ваш сын.

– Тисия, а ты его дочь! – воскликнул дядя и резко обнял меня. – Вместо того, чтобы обсудить твои успехи в академии, похвалить тебя, устроить праздник, мы обсуждаем ужасные поступки твоего отца.

– Благодарю. Но мне ничего не нужно. Я не хочу возвращаться туда, где присутствует этот человек. С этого момента я больше ни за что не признаю этого человека своим отцом! Я не его дочь. И если для этого мне придется отказаться от семьи Ровенос, то я готова!

– Тисия! – подскочил дедушка с места. – И ты думаешь, что я вот так просто закрою глаза на дитя, что спасла мою жизнь и жизнь своего дяди? Ты действительно думаешь, что я смогу тебя бросить, отказаться от дитя нашего рода?! Я не сделал этого тогда, не сделаю и сейчас. Даже и думать забудь об этом!

***

– Знаете, герцог, я весьма удивлен вашим заявлением. Правильно ли я всё расслышал? Вы хотите внести изменения в реестр и в родовую книгу?

– Вы верно всё поняли. Я хочу, чтобы вы заверили это.

– И кто же теперь будет её являться её опекуном?

– Я. – ответил Кельвин. Нотариус сидел и непонимающе смотрел на них. Говорят, у богачей свои причуды, но род Ровенос всегда отличался рассудительностью. Сейчас они просят поменять отца для девочки.

– Вы… хорошо. Что-то ещё?

– Да. Пришло время изменить завещание.

Как бы горько ни было признавать это, но перед этим ребенком они в большом долгу. Даже после всего произошедшего она не отвернулась от них. Спасла Кельвина, его самого… У этого дитя большое и чистое сердце.

Вчера по возвращению в родовое поместье они первым делом наведались к семейному лекарю и няне Тисии. Про леди Алисию и говорить нечего. Она и так на дух не переносит Патрика. Всё оказалось так, как говорила Тисия. Более того вскрылось и то, что все деньги, что он отчислял для этой девочки, Патрик тратил на свою младшую дочь. Как такое возможно? Мужчина не стал поднимать скандал, как и затрагивать эту тему сейчас. Для начала надо успокоиться и решить с холодной головой. Но то, что оставлять на такого человека весь род нельзя, стало ясно как божий день.