Станция-2

Блинов Юрий Николаевич

— Чур, я в душ первая — устало произнесла она, когда Оберон, видимо не очень желая попасть под её горячую руку, бегло ретировался прочь из отсека,

— Я не возражаю, дорогуша — Бенджамин Оуэн пожал плечами, и устало улыбнулся — дамы вперёд.

13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'

В эту ночь сон как-то совсем не шёл к Сергею Ерохину. Он часто просыпался, оглядывался по сторонам, не совсем понимая, где находится. Это было странное ощущение

для космонавта, который вот уже третий месяц находится на орбите и вроде бы должен привыкнуть к здешним условиям обитания.

Сергей взглянул в соседнее крыло отсека. Командир экипажа спокойно почивал на его привычном месте, закутавшись в плед. Тусклый свет ламп освещал выход в коридор, за которым простирался такой же полумрак, как и везде в эти часы на станции.

Времени от начала 'ночи' прошло совсем немного, и космонавт вновь постарался заснуть. Но когда в очередной раз пришлось проснуться от тревожного сновидения, Сергей оставил свой спальник, выплыл из отсека, взял полотенце и направился в сторону центрифуги, где располагалась беговая дорожка.

Здесь, в сердце станции можно было ненадолго ощутить нормальную земную гравитацию. Космонавт частенько скучал по ней и всегда, как только выпадала свободная минута, направлялся в спортзал, затем аккуратно перебирался на полотно огромного кольца и совершал пробежку по длинному замкнутому кругу, обычно не ведя подсчёта километражу.

'Как белка в колесе. Мы все здесь, как белки в колесе' — эта мысль постоянно накатывалась в минуты физических занятий, но Сергей не прогонял её прочь, потому что белки были нормальными живыми существами и обитали на Земле. А что ещё нужно космонавту, чтобы не потерять связь с домом, если не размышлять о различных формах жизни, например?

Он пробежал приблизительно двадцать кругов и изрядно запыхался, потому что в сумме это было не так уж мало. Часы показывали почти пять утра, до общего подъёма оставалось ещё несколько часов.

Добравшись до душевой, Сергей стал стягивать с себя вспотевшую лёгкую одежду, чтобы затолкать её в стиральный бокс. Здесь на станции вместо большого количества драгоценной воды для стирки использовался озон и интенсивная обработка паром. После этого одежда пропитывается дезодорирующим аэрозолем и её заново можно было одеть к следующей тренировке.

Плавая в воздухе наполовину оголённым, готовясь зайти под живительные струи воды, Ерохин вдруг услышал некий посторонний звук. Ему показалось, что кто-то периодически ударяет чем-то тупым по одной из перегородок станции, но откуда именно исходит стук, не было понятно.

'Или мне просто показалось, либо это откуда-то из секции С11. А может дальше, там, где начинается ближайшее разветвление на боковые отсеки?'

Он замер и прислушался. Почти минуту не было слышно ничего, и Сергей уже надавил на ручку, открывающую душевой модуль, когда звук повторился.

'Наверное кто-то

проснулся и занялся делом, а я всполошился — подумал он, — интересно, кто бы это мог быть в такую рань?'

Однако в душ он всё-таки залез, уж очень хотелось смыть с себя усталость после пробежки. Заснуть он сегодня уже всё равно не сможет, поэтому выяснить, кому там ещё не спится, придётся чуть позже.

Спустя пятнадцать минут, когда чистый и свежий Ерохин покидал душевой бокс, ему на пути встретился взволнованный Махновский.

— Срочно собираем экипаж.

— Что-то случилось?

— Да, эта штуковина из барокамеры — она исчезла, — взволнованно проговорил командир экипажа, подлетая к пульту внутренней связи.

Пока Илья подключал микрофоны и будил персонал, Сергей быстро проплыл в сторону отсека, где располагался прикреплённый к стене пластиковый модуль, который они вчера тягали от шлюза и обратно.

Немного с опаской заглянув под стеклянный купол, космонавт и вправду ничего не обнаружил. Чувство незримой и пока ещё плохо ощутимой опасности слабым, но холодным ветерком дунуло ему в лицо.

— Что за дьявольщина — вслух пробормотал он и вздрогнул, когда в боковом коридоре мелькнул силуэт командира.

Слушая краем уха, как Илья громко вещает побудку ещё спящему экипажу, Ерохин вновь осторожно придвинул лицо к барокамерному модулю. Осмотрев его с разных сторон, он не обнаружил отверстий или трещин. Крышка капсулы по-прежнему прочно закрыта, но продолговатого чёрного предмета под ней почему-то нет. Стекло покрывало лишь верхнюю часть камеры, а что находилось глубже, невозможно было разглядеть.

'Как она могла выбраться, если всё закрыто и нет никаких явных отверстий?'

Сергей заглянул под крышку сбоку, где находилось пространство в нижней части капсулы, и ему показалось, там шевельнулось что-то подвижное и тёмное.

В следующий миг какая-то большая клякса распрямилась, словно пружина и ударилась изнутри всем своим весом в купол, нацелившись прямо в лицо космонавта. Раздался глухой звук, будто кто-то стукнул тупым предметом по стене…

От неожидонности Ерохин отпрянул и инстинктивно дёрнулся назад. Его развернуло и закрутило в воздухе. Он даже не сразу сообразил, за что можно зацепиться, чтобы выровнять положение своего тела и запаниковал.

— Командар! Она живая! Оно… живое и двигается! — его крик наполнил тревожным шумом всё вокруг. Почти сразу же, только что разбуженные обитатели станции заспешили в российский сегмент, чтобы убедиться, что беспокойство не напрасно.

13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'

— Так, первым делом прошу никого не паниковать! — проговорил Махновский, обводя всех суровым взглядом.

— Что? Что случилось? — послышались возбуждённые голоса членов экипажа.