Станция-2
Шрифт:
— Держись, родной, мы тебя вытащим — Рыльский не говорил, а, казалось, буквально умолял, хотя в данной ситуации умолять нужно было Ерохину.
Но Сергей молчал. Он и сам понимал, что нельзя так просто оставить это место без присмотра, ведь рано или поздно безлюдная станция упадёт на землю, и тогда… Но почему он? Почему ему нужно быть здесь? Почему он не погиб вместе со всеми и теперь вынужден болтаться в неопределённости?
Космонавта так сильно вымотали эти последние два с половиной часа, что глаза его буквально слипались. Напоминал о себе недостаток сна в прошедшую ночь. Ерохин молча слушал голос Главного
14 декабря 2046 года. Земля
— Вы можете быть уверены в том, что ваш космонавт говорит пправду, Валентин? Что если всё это просто бред воспалённого разума спятившего от страха человека. — Голос МакКорника слегка заикался, что было ему несвойственно, и в ответ Рыльский постарался перейти на более ровный темп речи
— К сожалению, всё это правда, Дэн. Скажи у вас что, до сих пор не было ни одного сеанса связи с американским экипажем с утра?
— В том-то и дело, что нет. У них возникли какие-то неполадки. Утром Стэндфорд успел доложить о каких-то сбоях в оборудовании, но канал тогда ещё работал, а когда мы попробовали связаться с нашими астронавтами на следующем витке станции, всё совсем отрубило. Скажи, Валентин, а что, если ваш космонавт сам…
— Ты имеешь в виду, съехал с катушек и укокошил весь экипаж?
— Ну, я не совсем так хотел сказать. Звучит глупо, да. Ведь в одиночку справиться с несколькими взрослыми мужчинами он бы не смог, верно?
— Брось выдумывать и строить предположения, Дэн. Просто поверь мне — на станции всё гораздо серьёзней, чем тебе кажется.
— Ты видел своими глазами, что там случилось?
— В этом нет никаких сомнений, Дэн. Во время трагедии мы подсоединялись к пульту мониторов. Весь штат сотрудников ЦУПа был свидетелем того, что и как там происходило. Мы не только видели, как плавают по коридорам мёртвые тела членов экипажа, но и то, что жилые секции там оплетены какой-то странной паутиной. Я лично был на связи и видел нападение этого существа на Оуэна. Мы пришлём тебе запись, а сейчас будет прямая связь, Дэн и ты сам всё увидишь. Я ручаюсь за Сергея, он не из тех, у кого могло бы сорвать крышу или настолько сдали бы нервы, чтобы…
Какое-то время оба собеседника не проронили ни слова.
— Ты бываешь очень убедителен, Валентин — пробормотал руководитель NASA. — Я верю тебе. Но что это может быть за существо, которое напало на станцию и передушило весь экипаж? Инопланетная форма жизни?
Опустив лицо, МакКорник потёр виски и покачал головой — знаешь, Валентин, мне нужно будет срочно связаться с нашим президентом, ввиду дела чрезвычайной государственной важности. Только до этого попрошу тебя об одном одолжении.
— О каком?
— Постарайся убедить его тоже в своей правоте. Майкл славный малый, я знаю, что он постарается поверить. Члены конгресса не слишком доверяют русским, но президент из тех парней старой закваски, кто ещё помнит старые, добрые времена, когда мы не были такими заклятыми врагами, как теперь. Ввиду
— Глобальной важности, Дэн. Сейчас как раз высшие чины из руководства нашего правительства связываются с представителями разных стран. Будет нелёгкий разговор. Ох, боюсь даже предположить, что они захотят предпринять. Кажется, грядёт большой 'бабах'
— Думаешь, нужно отправить туда ядерный заряд?
— Это один, крайний из вариантов, потому что на борту наш космонавт, и он пока жив и здоров, что сможет оказать нам всем огромную услугу. Я… обещал ему, что вытащу его.
— Опрометчивое обещание, Валентин.
— Ты прав. Более того, он пока не знает, что мы дистанционно заблокировали системы челнока, ему не справиться с его запуском для возврата на Землю.
— Хм, жестоко, но разумно. Существует опасность биологического заражения?
— Более чем. Безопасность всей планеты под угрозой и это не шутка, Дэн. Я хорошо знаю Сергея, он поймёт. Потом. Если останется в живых.
— Как он, кстати? Паника наблюдается?
— Скорее шок. Ты бы видел, как он постарел за те два часа, как всё началось. На нём просто лица нет!
— Хм, изменился в лице, говоришь. То есть… он ведь мог подвергнуться заражению?
— Да, мы думали об этом, но это вряд ли.
— Почему?
— Есть одно 'но'.
— Какое же, Валентин?
Рыльский поднял глаза к монитору и взгляды двух людей, находящихся по разные стороны Атлантического океана, встретились.
— Похоже, тварь, которая попала на станцию, не обладает разумом. Это какой-то странный, живой или кибернетический организм, обладающий простейшими органами чувств или сенсоров. Если бы она могла программировать и контролировать поведение Ерохина, она не стала бы докладывать обо всех подробностях, что произошло на орбите, а постаралась всеми способами скрыть это от нас.
— Хм, в твоих словах есть логика. Возможно, ты действительно прав, Валентин. Но не забывай, у президентов всегда есть своё мнение о безопасности, и оно может абсолютно не совпадать с нашим.
— Есть ещё важная деталь, Дэн.
— Говори.
— С тех пор, как я говорил с ним, Ерохин пока не сделал попытки сесть в челнок, чтобы попытаться вернуться на землю. Мы бы уже знали об этом, если бы это произошло. Как я уже говорил, он пока не в курсе, что это сделать невозможно, и просто выполняет мой приказ оставаться на месте. Заметь, если бы тварь хотела попасть на Землю, она бы уже попробовала сделать это чужими руками. Согласись, это было бы логично для разумного существа. Вот поэтому, скорее всего мы имеем дело просто с тупой голодной тварью, которая пока не добралась до своей последней жертвы в лице нашего космонавта.
— Послушай, а что если тварь не контролирует его. Может ведь быть и так, что в организм Ерохина просто попали споры, которые просто вызвали заражение. Проявление заразы станет не сразу заметно, в таком случае его возвращение по-прежнему представляет опасность.
— Мы продолжим дистанционно следить за его состоянием. В случае чего мы распылим его на атомы ещё там, на орбите. Если же факт заразы откроется позже, после его возвращения на Землю, Ерохин окажется в надёжном карантине. Если анализы выявят что-то странное, он будет уничтожен на месте. Мы знаем, как это сделать наверняка.