СтандАрт
Шрифт:
– С кем ты говорил?
– С заказчиком. Торопит, представляешь?
Отправив Бориса метаться в поисках такси, Инга присела за столик летнего кафе и заказала мороженое с ликером. Как назло, возле Стойкова тормозили «Жигули» или «Москвичи». Справедливо полагая, что Инга поедет только в иномарке, он терпеливо поднимал руку, едва завидев приличную иностранную тачку. Трое молодых людей за соседним столиком, не стесняясь в выражениях, обсуждали последний матч сборной.
– Долго мне
– Сейчас, дорогая, одну минуту.
– Не нравится – не сиди, – посоветовал один из парней.
– Тебя не спросили, дебил слюнявый, – подкрашивая губы, сказала Инга, – Стойков, ты что, не слышишь, как меня оскорбляют?
«Только скандала не хватало», – подумал Борис. Парни были явно на взводе, и настроение у них быстро менялось в худшую сторону.
– Слышь, мужик, утихомирь свою подругу. Че она на людей кидается?
– Все нормально, ребята, все нормально – Борис попытался остановить вскочившую на ноги Ингу.
– Я на людей кидаюсь? – Она схватила со стола вазочку и выплеснула недоеденное мороженое в лицо ближайшему парню.
Тот отпрянул назад, опрокидывая стул, и бросился на нее. Борис оттолкнул Ингу в сторону, обернулся и еще успел увидеть летящий в лицо кулак…
По лицу текло что-то мокрое, прохладное. Стойков открыл глаза и увидел над собой лицо Инги. Он лежал на асфальте, а она поливала его минеральной водой. Рядом официант поднимал опрокинутые стулья. Парней и след простыл.
– Ну, очухался? – Инга отставила бутылку в сторону. – Что ты за мужик, с одного удара вырубился!
Борис попытался сесть, ощупал лицо. Бровь была рассечена, по виску текла кровь. На затылке проросла здоровенная шишка.
– На, утрись, – протянула ему бумажную салфетку Инга, – я уже опаздываю, – сказала она, деловито посмотрев на часы, – завтра позвоню.
Только сейчас Борис увидел возле тротуара вишневый «Ауди». Инга села в машину и, прежде чем захлопнуть дверцу, укоризненно посмотрела на него.
– Мне даже машину пришлось самой ловить! Кстати, расплатиться не забудь, – кивнула в она сторону официанта.
– Ликер, мороженое, вазочку разбили, стул поломали… – забубнил тот.
Борис посмотрел вслед отъехавшей иномарке и полез в карман за деньгами.
Рабочий день в «Доллз» уже закончился, но Ирина предупредила охрану, что ждет посетителя, и Бориса проводили в кабинет. Они знали друг друга со школы, но отношения были чисто дружеские. Возможно, если бы они виделись чаще, все было бы по-другому. Борис никогда не смотрел на нее как на женщину, а Ирине, видимо, претил его образ жизни. Она сделала неплохую карьеру в «Доллз инкорпорейтед», и местом консультанта Борис был обязан только ей.
Увидев разбитую бровь, Ирина всплеснула руками.
– Что случилось?
Голос у нее был мягкий, лицо усталое, и
– А-а. – Стойков плюхнулся в кресло. – Несчастный случай на производстве. Кофе угостишь?
– Конечно. – Ирина прошла к маленькому столику в углу, сразу потянуло знакомым ароматом. – Сейчас будет. Личный рецепт. Секретарша такие помои варит. – Она махнула рукой. – Ну, так что скажешь?
Борис потрогал бровь и поморщился – ранка покрылась спекшейся корочкой.
– Давай промоем, – предложила Ирина.
– Обойдусь. Значит, так: с точки зрения анатомии у твоих «барби» все прекрасно. Просто не к чему придраться, даже обидно. Стандарт. Ну, интеллект я судить не берусь, хотя, если честно, одна – дура набитая, а другая просто стерва, каких мало. Надеюсь, ты их научишь, как отвечать на конкурсе, чтобы понравиться жюри.
– Жюри обычно нравится нечто другое, – вздохнула Ирина. – Ты меня понимаешь?
– Понимаю, понимаю, – пробурчал он. – В этом смысле тоже все в порядке. По крайней мере, с одной. А, да что там, – разозлился он вдруг, – если надо будет – лягут под любого.
Борис вскочил и пробежался по кабинету.
– С кого вы сняли личностную ментограмму, это же кошмар! Они видят цель и прут напролом, как бульдозер! Где многомерность восприятия мира, где чувственность и тайна? Где, я вас спрашиваю? Меркантильность и похоть…
Тихий смех заставил его остановиться и замолчать. Ирина закрыла лицо руками и, не пытаясь сдерживаться, смеялась от души.
– Извини. – Она вытерла слезинку. – Извини, пожалуйста.
– Не понимаю, что я сказал смешного, – сердито заявил Борис.
– Ну, как же, как же… ой, я не могу. Бедный Стойков… Раньше, бывало, подаришь цветы, стихи почитаешь, и женщина твоя, а теперь…
Она отсмеялась, поправила каштановые волосы и стала серьезной.
– Да, дорогой мой, современные женщины узнали себе цену.
– Надо сказать, она несколько завышена, – пробормотал Борис. – А ты? Тоже знаешь свою стоимость?
Ирина погрустнела, подперла кулачком щеку и посмотрела на него.
– Нет, к сожалению. Я – пережиток, мне достаточно цветов. Только не дарит никто.
Инга позвонила на следующий день около двух и заявила, что позировать она сегодня не в настроении, поэтому Стойков может пригласить ее на обед. Не уловив связь, Борис, тем не менее, согласился. Инга предложила модный ресторан, предупредила, что ждать не будет, и повесила трубку.
«Ладно, сегодня отмучаемся, а завтра все, – решил Борис. – Завтра вас, девушки, поведут другие. Не знаю, кто это будет, да и не мои это проблемы. Я свою работу сделал. Ну, почти сделал. Последний штрих – красиво расстаться! Тоже, между прочим, искусство».