Становление
Шрифт:
Александр Васильевич уже выражал своё недовольство тем, что офицеры его корпуса на любых остановках больше, чем на день, празднуют ещё не свершившиеся победы. Однако, полезность Военторга была оценена командующим, и дальше разговоров и осуждений дело не дошло. А Ложкарь приказал своим сотрудникам быть более осмотрительными, но запретов на продажу вин и закусок не вводил. Ну, а водку централизованно закупала армия. Солдату в день было положено выпивать некоторое количество этого напитка. Правда, водки хватало и у армейских интендантов. А о том, какую горилку более предпочитают солдаты, их, само собой, никто не спрашивал.
Передвижение русских войск происходило
Дагестанцы, ингуши, аварцы и другие народности Северного Кавказа, пусть и жили в горах, но и они быстро узнавали, с кем имеют дело. Репутация Александра Васильевича, как непобедимого полководца, а значит, в понимании суровых кавказских мужчин, человека жёсткого, опережала русские войска, и горцы почти не рисковали дразнить Суворова-пашу. На Кавказе очень важно общественное мнение и авторитет. Слабому никто подчиняться не станет, сильному не будут перечить. Суворов был сильным.
Уже быстро Ложкарь, как и вся его разросшаяся команда, осмелели настолько, что стали посылать обозы Военторга вперёд, даже по горным тропам. Между тем, в Военторг теперь принимались не только русские люди, но и местные, в основном армяне и грузины, свои, христиане. Но и отбор уже был. Военторговец, как и временно приписанный к организации сотрудник, должен уметь обращаться с оружием, прежде всего с огнестрельным. А ещё были наняты на Дону казаки, которые пусть и запросили много серебра, но дело своё делали грамотно и послали опытных станичников, знающих, как правильно и эффективно охранять обозы. Так что любой поезд Военторга не был беспомощным, а мог отбить атаку пяти, а то и больше, десятков горцев.
Как передвигалась армия Суворова, бывший офицер русской армии, а нынче управляющий Военторга, понял хорошо. Александру Васильевичу было важно, чтобы армия, совершая привалы, не тратила время на приготовление пищи, тем более на раздачу ещё неприготовленных продуктов. И когда Военторг частично взял подобные функции на себя, генерал-фельдмаршал закрывал глаза на некоторые «шалости» военторговцев. Подручные Ложкаря уже скупали у местных немало белого оружия, увозя его на север империи для последующей продажи, повсеместно за серебро скупались у местного населения продукты питания и фураж, лошади. Масштабы были такие, что, когда тем же самым пытались заниматься интендантские служивые, они оставались ни с чем. Интенданты шли за армией, Военторг шёл в авангарде корпуса.
Накануне последнего большого перехода между командующим и управляющим Военторга состоялся важный разговор.
— Ты, братец, поспешай вперёд, — обращался командующий к Захару Ивановичу Ложкарю. — Мне задержаться здесь придётся, уж и не знаю, как скоро разберусь, может статься, что и завтра выступлю, али через пару дней. Иди в Дербент и подготовь город к приходу войск. Вот тебе письмецо дербентскому хану Шейху Али-хану, стребуй с него всё, что потребно для войска, да себя не забудь. Да, кому я говорю! Небось ваш Военторг скоро и мильёнщиком станет.
Суворов тогда искренне рассмеялся, впервые за последнее время.
Строгость и серьёзность Суворова, необычные для людей, знающих фельдмаршала, заставляли волноваться. Только недавно стали понятны причины такого поведения показного весельчака Александра Васильевича Суворова. Пришла депеша из Петербурга, и, судя по всему, ничего
По всем документам, регламентирующим Кавказский поход, командующий сам был вправе назначать себе квартирмейстеров [начальники штабов]. Зубовы посчитали, что могут выслужиться перед новым императором посредством правильного поведения Валериана во время похода. Что ещё важнее, с помощью качественной подачи государю информации о роли Зубовых в служении Отечеству.
Официально Павел Петрович простил Зубовых, а героя Валериана не мог не наградить, случись от него подвиг. Каким бы сумасбродом не был Павел, даже он обязан учитывать в своих раскладах общественное мнения. По крайней мере, так предполагал Николай Александрович Зубов. Платона никто не спрашивал, он, в связи со своим лежачим положением, лишь не переставал рыдать и усугублял свою депрессию.
Суворов был очень аккуратен в интригах, старался в них вообще не участвовать. Но в этот раз взять Валериана в поход и назначить того на высокую должность Суворова уговорила его дочь, жена Николая Зубова. Суворочка была ахиллесовой пятой Александра Васильевича, той слабостью, которая есть у большинства самых сильных мужчин.
А теперь государь в ярости, требует отослать Валериана в Петербург. И Суворов это сделает, однако, некоторые проблемы в офицерском составе могут начаться. Многие были завязаны с Валерианом по прежним компаниям и не отказались от дружбы с ним.
— Ты, братец, не боись, хан дербентский ещё по весне писал письма и звал русское войско на подмогу, так что встречать должны с благодарностью, — напутствовал Суворов Ложкаря.
И вот две сотни казаков разросшейся охраны Военторга, усиленные батальоном брянских егерей, а также почти тысяча телег со всяким добром и припасами входили через арочные ворота большой кавказской крепости Дербент.
— Нечто, вашбродь, встречают нас, будто бы ворога али лихих людей, — говорил Ложкарю казачий есаул Иван Ефимович Кондратов, командующий охраной Военторга.
— Держи, есаул, ухо востро, да скачи ко всем обозникам, кабы фузеи держали наготове. А ещё договорись с егерями, — отвечал Захар Иванович.
Обозы входили в Дербент беспрепятственно, но улицы сразу же пустели. Взору управляющего Военторгом открывались выходящие отовсюду вооружённые мужчины. Ложкарь не только умел торговать и становился всё более грамотным управляющим, набираясь опыта, но он не зря дослужился до офицерского чина. Что такое война, и какими глазами смотрит враг, Захар Иванович знал прекрасно. И сейчас он видел в сплошь кареглазых суровых кавказских мужчинах если не ненависть, то насторожённость, порой, насмешку. Создавалось впечатление, что обозы идут в засаду.
— Захар Иванович, командующий дал мне волю в принятиях решений. Я склоняюсь выйти из города и занять круговую оборону на одном из холмов у моря. Мы наблюдали русские корабли и должны их привлечь, — говорил секунд-майор Мишуков Пётр Васильевич, командир егерей. — Вы же видите, какое отношение к нам. Пусть нет стрельбы, но и радости встречи не видно.
— Пётр Васильевич, на выходе нас могут атаковать, если всё же город настроен враждебно. Шейх Али-хан сам просил помощи, войско Суворова на подходе, так что быстро занимаем склады в центре города и выстраиваем круговую оборону, прошпекты узкие, извилистые, нам в помощь. Так что нас взять можно только большой силой и обстрелом из пушек. Вот чего они делать не станут, так по узким улицам артиллерию тягать, — отвечал после некоторых раздумий Ложкарь.