Стархевен
Шрифт:
Зурдан состроил гримасу, которая, видимо, должна была символизировать дружескую улыбку, и отключился. Мантелл уставился на светящийся лик слепого экрана, пытаясь осмыслить услышанное.
Просьба Зурдана явно имела отношение к загадочным словам Майры, брошенным перед вчерашним расставанием. Очевидно, Бен Зурдан чего-то боится, скорее всего, тайного заговора. И он предложил Мантеллу быть его глазами и ушами. Возможно – тут у Мантелла перехватило дыхание – Зурдан подозревает, что Майру втянули в заговор против него. И шеф свел Мантелла с девушкой, чтобы получить нужную информацию.
Джонни
Джонни наскоро проглотил завтрак, не переставая тревожиться. Он ввязался в игру, где мог поплатиться головой. Наконец, взяв себя в руки, он набрал номер Майры. Она появилась на экране, бодрая, с безмятежной улыбкой. Несколько минут они болтали о пустяках, прежде чем Джонни предложил встретиться и позавтракать во Дворце удовольствий.
– Встретимся через девяносто минут, – сказала она. – На девятом этаже перед обеденным залом.
– Договорились.
Он отключился и принялся одеваться, потом убил добрую четверть часа, взволнованно расхаживая по комнате. Затем Мантелл сбежал по ступенькам и нашел такси, которое доставило его во Дворец удовольствий.
Майра пришла на свидание с ним вовремя, минута в минуту, и они вновь заняли столик у окна, опекаемые услужливым официантом. На завтрак подали хлорелловый бифштекс с жареным диаманским картофелем и золотое ливресайское пиво. Столиком им служил кристаллический сосуд, в котором гордо и безмятежно плавала рогатая рыба. Мантелл и девушка говорили очень мало. Над обоими, казалось, нависла мрачная туча.
Наконец, Майра спросила:
– Сегодня утром тебе звонил Бен?
Мантелл кивнул и ответил:
– Хозяин, по-видимому, хочет привязать меня к себе, должно быть, его что-то привлекло в данных моей психопробы.
Она выпила весь бокал:
– Результаты психопробы восхищают каждого, кто с ними познакомился, Джонни. Одного мы не можем понять, с какой стати ты околачивался так долго на Мульцибере.
– Я же говорил тебе – стечение обстоятельств.
– Согласно психопробе, ты из породы людей, которые заставляют работать на себя любые обстоятельства. И отлично умеют выходить из любой передряги.
– Видно, у доктора Хармона старческий маразм, – возразил Мантелл. – Обычно обстоятельства работают не на меня, а против меня.
– Ты заблуждаешься. По данным характеристики, в тебе скрыта изрядная доля непреодолимого упорства. Прочтя отчет о твоей психопробе, Бен сказал:
«Этот парень не промах, – надо его приручить».
– Получается, во мне скрыты великие возможности, о которых я и не подозревал, – Мантелл был удивлен. Он вспомнил грязного небритого бродягу, слонявшегося по горячим пескам Мульцибера, заискивающе клянчившего у веселых симпатичных туристов стаканчик виски. Где же скрывалось приписываемое ему упорство все эти долгие годы?
На несколько мгновений наступила тишина. Мантелла одолевали сомнения.
Затем
– Вчера вечером, перед тем как попрощаться со мной, ты сделала странный намек…
Она заметно побледнела.
– Это была просто шутка, – ответила девушка. – Или надежда…
Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе обо всем…
– Я не стану ввязываться в это. Свергать вождя, каким бы он ни был, последнее дело. Но я не буду тебя отговаривать. Думаю, отговорить тебя невозможно.
– Милый мальчик, – сказала она, вертя в руках пустой бокал. – Я хочу попробовать еще какого-нибудь пива. А затем мы устроим пятичасовое турне по другим залам Дворца удовольствий.
Они выпили еще по бокальчику и вышли. Майра позаботилась о чеке сама, и учтивый метрдотель понимающе кивнул.
Они зашли в кабину лифта и поехали на десятый этаж. Там они оказались в зале, отделанном черным ониксом и светлым агатом. Их голоса тонули в шумной какофонии звуков.
– На этом этаже восемь казино, – сказала Майра. – Все работают круглосуточно.
Она свернула в узкий проход, Мантелл последовал за ней. Коридор заканчивался комнатой размером с ту танцплощадку, на которой они были прошлой ночью.
Его ослепили мириады крошечных светящихся разноцветных огней, летающих в воздухе, словно снежинки. Шум, веселье обрушились на него.
Вокруг – богато разодетые стархевенцы.
– Большинство собравшихся – профессиональные игроки, – прошептала Майра. – Некоторые из них практически живут здесь, играя почти круглые сутки. Последний месяц Марку Чантеллу везло в рулетку, и он играл восемь дней без перерыва. Под конец Марк остался с двумя компаньонами, скормившими ему бушель таблеток луробрина, чтобы он держался на ногах.
Марк остановился, когда выиграл одиннадцать миллионов чипов.
Мантелл уважительно присвистнул:
– Бьюсь об заклад, что хозяину дворца он пришелся не по нутру!
– Хозяин дворца – Бен Зурдан, – сказала Майра. – А он не станет размениваться на мелочи. В конце игры он сам приезжал сюда поаплодировать Чантеллу. Таков уж Бен!
Мантелл с интересом оглядел переполненный зал. Вокруг стояли самые разнообразные игровые автоматы и механизмы, окруженные толпами игроков и болельщиков. Некоторые столики обслуживались роботами, другие привлекательными молодыми женщинами с мелодичными, завораживающими голосами и прекрасными манерами. В дальнем конце огромного казино Мантелл увидел ряд карточных столиков: там поджидали желающих учтивые распорядители, готовые предложить клиентам любую игру на выбор.
– Во что сыграем? – спросила Майра.
Мантеллу было безразлично.
– У меня голова кругом.
– Рулетка, ротовил? Или попытаем счастья в лучевые кости?
– Начнем отсюда, – сказал он, указывая на зеленую бязевую поверхность ближайшего игрового столика.
Здесь было не особенно людно. Четыре-пять щегольски одетых игроков собрались вокруг, изучая тщательно продуманную систему ямок и ловушек, сдерживающих свободно падающие кости и обеспечивающих выпадение выигрыша.
Руководивший игрой робот ждал, на его металлическом лице застыла механическая улыбка, сложная электроника вычисляла ставки, которые менялись каждую минуту.