Стархевен
Шрифт:
Один из присутствующих холодно усмехнулся:
– Не волнуйтесь, Мантелл. Психопробами у нас ведает Эрик Хармон. Ну что, полегчало на душе?
– Эрик Хармон? – Мантелл закрыл глаза, пытаясь все вспомнить об этом человеке. – Хармон? Здесь? Известный ученый, который открыл законы и технику психопробы? Который таинственно исчез из цивилизованного мира лет двадцать назад? Да, – угрюмо заметил Мантелл. – Лучше и быть не может.
Корабль совершил едва ощутимое приземление. Мягкое жужжание инерционного двигателя разом оборвалось, с боков гигантского корабля выскочили опоры стабилизаторов.
Человек с бластером попытался любезно улыбнуться и, прервав мертвую тишину, сказал:
– Милости просим на Стархевен, Мантелл. Первым делом мы нанесем визит нашему боссу, он знакомится со всеми новоприбывшими. Теперь смотри в оба.
3
Через пять минут после приземления звездолет Стархевена был уже обработан радиоактивным излучением. Мантелл стоял у гигантского корабля, посреди прекрасно оборудованного космопорта, освещенного так ярко, что казалось, будто находишься в солнечный день на какой-нибудь планете Галактики.
Над головой висело голубое небо, покрытое вполне правдоподобными пушистыми облаками. Ярко светило солнце. Скорее всего, оно было на искусственном дейтерии, хотя в какой-то момент ему показалось, что это горела настоящая звезда.
С трудом верилось, что Стархевен покрыт цельной металлической оболочкой. «Инженеры, создававшие этот мир, – подумал Мантелл, – отлично знали свое дело. И неважно, каким законам они подчинялись и каким целям служили».
– Вам нравится наша выдумка? – спросил Мантелла один из охранников.
Наверное, он лично участвовал в этом строительстве и гордился этим.
– Довольно убедительно. Если не знать про крышу над головой, так и не поверишь в нее.
– Еще узнаете, – ухмыльнулся второй охранник, – когда космический патруль решит до нас добраться. Правда, они не делают этого уже тридцать лет, с тех пор как Бен Зурдан создал Стархевен.
По полю, чуть покачиваясь, к ним катила маленькая каплеобразная машина. Она остановилась почти у самых ног Мантелла. Он и его свита забрались внутрь. Мантелл оглянулся назад и увидел, как портальный кран вытянул из трюма громадного стархевенского лайнера крошечный космический корабль, на котором его выловили в космосе.
Он облизнул губы. Мысль о предстоящей психопробе угнетала его, даже если ее будет проводить сам Эрик Хармон.
– В резиденцию Бена Зурдана!
Машина прокладывала себе путь на перегруженных транспортных магистралях деловой части города. Мантелл был поражен высоким уровнем механизации этой планеты – обители преступного мира. «Людей вроде меня», подумал он.
Мантелл вспомнил, что привело его на Стархевен, эту мертвую точку, планету-ренегат, последний оплот изгнанников из других миров Галактики, где к законам относятся с большим уважением. Нет, он не преступник – его вынудили пойти на кражу.
Но Джонни уже сам сомневался в своей невиновности: его давно исключили из уважаемых членов общества, и он почти поверил, что способен совершить преступление. Теперь у него будет уйма времени, чтобы окончательно
Машина остановилась напротив громадного административного здания, которое возвышалось над всеми другими строениями в городе. Мантелл в сопровождении эскорта встал на эскалатор. Его попутчики держали оружие наготове.
– Вы соблюдаете этот этикет для каждого вновь прибывшего? – спросил Мантелл.
– Для каждого, без исключений.
Повинуясь сигналу фотореле, дверь плавно скользнула в сторону. Три человека ожидали Мантелла в кабинете, убранном словно для приема Президента Галактической Федерации.
Один из них – немолодой сухощавый человек в белом смокинге, с очень усталым лицом, буквально изрытым крошечными ямками. «Должно быть, это Эрик Хармон, отец психопробы», – подумал Мантелл. Справа от ученого стоял рослый, свирепого вида мужчина в театральной, из лилового синтетического шелка рубахе и ярко-желтых брюках, совершенно лысый. На вид ему было лет сорок или чуть больше. Весь облик говорил об огромной энергии и властолюбии этого человека. «А это, по-видимому, и есть сам Бен Зурдан, основатель Стархевена», – решил Мантелл.
А третьей была девушка с лиловыми, как рубаха на Зурдане, волосами и глазами цвета бело-голубых солнц, сияющими словно бриллианты. Она казалась лучшим украшением богато убранного кабинета.
– Вы Джонни Мантелл, не так ли? – спросил Зурдан. – Вы прибыли сюда в поисках убежища? – Его голос, как и следовало ожидать, был густым и басистым.
– Да, это так, – подтвердил Мантелл.
Зурдан повернулся к доктору Хармону, который стоял, раскачиваясь на своих слоновьих ногах. Он был похож на сморщенную черносливину.
– Эрик, я полагаю, ты возьмешь мистера Мантелла в лабораторию и проведешь обследование в полном объеме, – Зурдан в упор глянул на Мантелла и добавил: – Конечно, вы понимаете, мистер Мантелл, что эта вынужденная мера предосторожности – часть нашей повседневной работы.
«Мистер…» Бывший бродяга, к которому никто не обращался иначе, как «эй, ты!», целых семь лет! Мантелл коротко кивнул:
– Понимаю!
– Вот и отлично. Идите.
Мантелл проследовал за стариком Хармоном в сопровождении охранника.
Проходя мимо инкрустированного золотом косяка двери, он услышал низкий рокочущий бас, отвечавший на какое-то тихое замечание девушки:
– Да, наверное… Но с ним, скорее всего, все будет в порядке, вот увидишь.
– Надеюсь, мы его не прикончим, Бен, – сказала девушка громко. – Пожалуй, он мне нравится.
Дверь за ними захлопнулась, и разговор оборвался.
Мантелла ввели в хорошо оборудованную лабораторию. В самом центре возвышалась психопробная установка, похожая на громадного паука. К ней были подключены электроэнцефалограф старой модели и разные мудреные приборы, незнакомые Мантеллу. Возможно, это какие-то новые хармоновские устройства. Два ассистента провели Мантелла к кушетке и привязали ремнями.