Старик
Шрифт:
– А с Волгой в последнее время, как и с лесом, беда, – часто думал старик. Вот после войны еще можно было поймать в сеть белугу и белорыбицу – царскую рыбу. А сейчас что? Царской рыбой на Волге сом стал, потому как очень крупные встречаются рыбины, аж в несколько десятков кило.
– Нет, стерлядь-то еще можно поймать в Рыбинском водохранилище, – говорил он своему псу Мухтару, – но туда ведь ехать надо. Водохранилищ много на Волге, да кораблей как машин на трассе стало, загрязняется река, рыба и исчезает – не каждая может приспособиться.
Старик
– Вот и семье Николая не повезло, – рассказывала сыну Катерина. – Пришлось оставить родные места. А там ведь все прадеды похоронены по линии моего отца. Поселили их на новом месте недалеко от Рыбинска в поселке Слип, который какое-то время даже назывался Новой Мологой.
– Жена Николая, Нина, тяжело заболела от всех тягот и переживаний, а тут война началась, и Николай ушел на фронт. Погиб он, Петюня, а жена его умерла. Дочку Таню, мою двоюродную сестру, ей десятый годик тогда шел, взяла к себе на время соседка, она написала нам об этом. Бабушка Антонина собиралась взять Танечку жить к нам, но не успела вовремя. Тонечку, твою сестренку, оставила на попечение жилички Ирины Александровны, и поехала в Рыбинск. А уже с октября 1941 года город постоянно бомбила немецкая авиация, и бомба попала в дом соседки, все погибли, и Танечка.
– А затопление Мологи, Петюня, как началось перед войной, так до конца её и продолжалось. В 1946 году появилось Рыбинское водохранилище. Сроки его строительства никогда не забудешь, – говорила Катерина, вздыхая.
– Да, Мухтарка, как такое можно забыть, – говорил старик Мухтару, вспоминая рассказ матери. – Сколько горя вынесли люди.
Жил Иваныч один в родительском доме. Из родственников осталась у него только сестра Антонина, которая еще в молодости уехала в Москву, да там и осела.
Глава 3
Годы постепенно брали свое. И всё чаще старик размышлял о своей жизни. Особенно в дождливые осенние дни и в долгие зимние вечера, когда за окном мороз и воет вьюга. Затопит печь и сидит разговаривает, а пес Мухтар, которого в такую погоду он всегда пускал в избу, навострит уши и ластится к нему. Хоть одна живая душа в доме, за что благодарил старик друга Игната, подарившего ему пять лет назад щенка из собачьего питомника МВД. Что-то было у щенка со здоровьем, и для полицейской службы он оказался негодным. Старик назвал его Мухтаром, так как очень любил фильм «Ко мне, Мухтар!» с Юрием Никулиным, сыгравший судьбоносную роль в его судьбе.
– Не сложилась жизнь моя, а ведь
По разумению старика выходило, что никакого уважения в жизни он не заслужил, так как не продолжил род Красавиных. А семья была: жена Алена и сынишка Ванечка. Но в 90-е годы в его жизни все изменилось. Винил в этом Иваныч только себя.
От родителей Петюне и красота по наследству досталась, и статность в фигуре. Только вот характером ни в отца, ни в мать он не пошел.
– Ты, Петюнька, в прадеда нашего пошел, – говорила ему иногда мамка. – Он смирный очень был, тихий. Слово наперекор никому не мог сказать. С одной стороны, вроде бы неплохо. Особенно жене с таким мужем. Но самому мужику-то как!
А отец всегда приговаривал:
– Петюнька, ты у меня ни рыба ни мясо! Мужик должен уметь за себя постоять.
Отец Петюни, Иван Петрович Красавин, был на фронте с первого дня войны и до последнего. Вернулся с войны орденоносцем, но металлом нашпигованный, как солонина чесноком. Был отец первым красавцем на селе, сама фамилия за себя говорит, таким и остался. Только вот седина появилась, хотя и тридцати пяти лет еще не было, да постоянно его боли мучили. И ушел на тот свет рано – в пятьдесят.
Иван был родом из Тулы, а в этих краях пять лет отслужил в армии. После увольнения в запас решил обосноваться здесь из-за Катерины, девушки, которая ему очень приглянулась. На родине Ивана никто не ждал: отец погиб на гражданской войне, а мать умерла от голода в Поволжье в 1921 году, куда уехала из Тулы вместе с сыном после получения известия о гибели мужа. Маленького Ваню, чудом выжившего, учетно-распределительная комиссия по учету детей-беженцев из голодающего Поволжья определила в один из детдомов в Туле по месту рождения, так как детские дома в Поволжье были переполнены.
С Катериной Иван познакомился в городском парке Ярославля на танцах. Приглянулась она ему сразу. Было Катерине двадцать три года, а ему уже двадцать шесть. В двадцать один год, как и все его одногодки, он был призван в армию и оказался в танковых войсках. До службы в армии успел поработать на Тульском оружейном заводе токарем.
Катерина была местная, родом из Волкова – там проживали ее родители, старшая сестра и младший брат. В первый же вечер Иван узнал, что работает Катя на прядильно-ткацкой фабрике «Красный Перекоп», которую ярославцы называли по старинке фабрикой Корзинкина, и живет в фабричном общежитии.
Как-то сразу все и сложилось. Может быть потому, что подходили друг другу, как два сапога пара. Она красавица, ему под стать: глаза синие, лоб высокий, волосы пышные, русые, коса была длинная, ниже пояса. Петюня сызмальства помнил, как мамка перед сном косу свою гребнем расчесывала, а отец говорил ей:
– Ты, Катерина, меня своей косой в полон взяла! – А мамка, смеясь, всегда отвечала:
– Помню, помню, Ванюша, как ты косу-то мою на руку намотал и сказал, что куда рука твоя, туда и коса моя!