Старовер
Шрифт:
Владимир насторожился.
– А кто к тебе приходил, Василий? Чего хотел?
– Бывший учитель истории Павел Назарович Бобровский раза три приходил… Всё картой интересовался, которую я со слов прадеда нарисовал.
Владимир сморгнул.
– Стало быть, Бобровский тоже клад начал искать?
Василий усмехнулся.
– Ты, участковый, вроде как у него учился… Да в одном селе с ним живёшь… А того не знаешь, что учитель по молодости все здешние леса облазил…
Владимир покачал головой.
– Да слыхал я про это… Ничего он не нашёл. А из собранных материалов создал
Василий откупорил бутыль самогонки и смачно из неё глотнул. Утерев рот тыльной стороной руки, он тихо сказал:
– Бобровский ещё тот хрен с горы… Хитрый чёрт…
Владимир внимательно смотрел на Василия – у него сложилось впечатление, что перед ним сидит человек одержимый идеей кладоискательства. Но он психически нормальный.
– А что делать станешь с кладом, коли найдёшь? – поинтересовался Владимир.
Василий усмехнулся.
– Знамо что… Только не скажу я тебе ничего… – ответил он участковому и снова приложился к бутылке.
Кристина ушла домой, оставив Старовера на попечение Григория. Хозяин быстро собрал на стол.
– Поешь, набирайся сил…
Старовер, неуверенной походкой, подошёл к столу, сел на стул и потянулся за отварной картофелиной.
Неожиданно его мозг пронзило воспоминание.
…Церковь Святого Спаса. Алексей в форме белого офицера и Кристина Хлюстовская стояли перед алтарём. Кристина одета в цветастое белое с голубым платье… Голова её прикрыта ажурной шалью вместо фаты, потому как вдова. Подле неё – старший брат Николай, отец Станислав и мать Злата. Из-за аналоя вышел батюшка Александр…
Алексей и семейство Хлюстовских чинно поклонились, осенили себя крестным знамением.
– Слыхал я, дети мои, хотите вы обвенчаться? – вымолвил батюшка, смерив взором Кристину и Алексея. Те дружно кивнули. – Что ж похвально, потому как красная чума расползается со страшной силой и не признаёт силу Господа и церкви.
– Точно так… – по-военному подтвердил Алексей. – И пасынка Глеба, я хотел бы на свою фамилию переписать.
– Усыновить мальчика хотите? – уточнил батюшка.
– Да, таково наше с Кристиной решение, – подтвердил Вишневский.
Батюшка увлёк Алексея Вишневского в сторону.
– Вот вы, как человек военный, служили в царской армии в чине капитана, скажите: это конец России?
Алексей побледнел. Ему хотелось крикнуть в церкви во весь голос: НЕТ! НЕТ! Я БУДУ БОРОТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ КРОВИ! ЭТО НЕ КОНЕЦ!!!
Но он сдержался и дал обстоятельный ответ отцу Александру:
– Положение серьёзное. Большевики захватили Тобольск, Омск. Говорят, в Иркутске произошёл большевистский мятеж. Значит, красные контролируют Транссибирскую магистраль вплоть до Иркутска. Мне страшно подумать, что стало с адмиралом Колчаком и его окружением… Теперь одна надежда на атамана Семёнова и бесстрашного барона Унгерна [42] . В Даурии скоплены большие военные силы, но ими надо правильно распорядиться.
42
Барон
Отец Александр осенил себя крестным знамением.
– Господь не оставит нас… Я обвенчаю вас, господин капитан… – сказал он. – Но только после исповеди. Вам есть в чём покаяться?
У Алексея затряслись руки, он с трудом совладал с собой.
– Вижу, что есть… – многозначительно заметил священник.
Исповедь далась капитану тяжело. Ведь он – солдат, а значит, убивал на войне и выполнял приказы командира. И он покаялся… Однако об одном капитан не мог упомянуть даже в исповеди перед Всевышним: о приказе адмирала Колчака, о золоте, которое надо сохранить для борьбы с красной чумой. И он его сохранит, чего бы это ни стоило…
После венчания в доме Хлюстовских состоялось гуляние. Застолье прошло чинно и скромно. Однако посреди застолья появился фотограф. Удивлению гостей не было предела. Оказывается он бежал от красных из Омска, скрывался и судьба привела его к дальним родственникам в Спасское.
Фотограф нашёл приют у своего двоюродного дядьки Федора Бобровского. Тот и позвал племянника на свадьбу, чтобы запечатлеть счастливых молодожёнов и гостей для потомков.
Кристина и Алексей охотно позировали перед фотоаппаратом. Затем настал черёд гостей… В это время Алексей незаметно уединился со своим тестем.
– Говорят, красные на подходе… Со дня на день займут Спасское… Тебя же расстреляют, как белого офицера и личного телохранителя Колчака. В селе всегда доброхоты сыщутся, дабы шкуру свою спасти… Уходить вам надобно… – сокрушался Станислав.
Алексей задумался. В былые времена он бы принял бой. Но сейчас… На нём лежит ответственность не только за жену, но и золото, вверенное ему адмиралом.
– Завтра по утру уйдём с Кристиной к староверам… – пообещал Алексей. – А, если спрашивать станут: скажите, что я решил вместе с женой к атаману Семёнову пробираться. Всё равно всё село знает, что ваш зять – белый офицер. А, если что от меня и от дочери откреститесь… Бог простит…
1918 год. Тайное офицерское общество
Два года провел Владимир Каппель на фронте – не смог отсиживаться в Николаевской академии, когда на фронте погибали соотечественники. В 1915 году он служил адъютантом штаба Донской Казачьей дивизии. Затем в 1917 году получил должность начальника разведывательного отделения 29 штаба фронта. А весной 1918 года Капель покинул фронт под «звонко болтающее правительство Керенского».
Пермь встретила подполковника Каппеля ярким майским солнцем и молодой листвой. Ольга Сергеевна с семилетней дочерью Татьяной и трёхгодовалым Кирюшей жили в поместье отца в Мотовилихе. Кирилл родился в положенный срок после визита Каппеля к жене в 1914 году, когда он следовал в Петербург из Омска и специально сделал остановку в Перми, чтобы попрощаться с семьёй.