Старплекс
Шрифт:
— Надеюсь, что не поставлю вас в неловкое положение, уважаемый Кейт, если сообщу, что на самом деле она вращается быстрее, чем любая другая сфера из тех, что мы до сих пор наблюдали. В данный момент она совершает оборот вокруг оси каждые два часа шестнадцать минут — почти впятеро быстрее, чем Юпитер. Скорость настолько велика, что любые турбулентности в облачном покрове должны были давно сгладиться. При таком ускоренном воспроизведении один оборот занимает восемь секунд. — Ромбус вскинул щупальце и щелкнул переключателем. — Вот, я приказал
Оранжевая точка пронеслась по экватору, исчезла за краем диска, появилась с другой стороны и снова пересекла диск. Через несколько циклов Яг спросил:
— Вы увеличили скорость воспроизведения?
— Нет, уважаемый Яг, — ответил Ромбус. — Скорость воспроизведения постоянна.
Яг показал на часы.
— Но эта ваша точка совершила последний оборот всего за семь секунд.
— Так и есть, — согласился Ромбус. — Скорость вращения сферы увеличивается.
— Как это может быть? — спросил Кейт. — С ней взаимодействуют другие тела?
— Конечно, остальные влияют на неё, но этим влиянием наблюдаемый эффект не объяснить, — сказал Ромбус. — Ускорение вращения вызвано внутреннимипричинами.
Яг склонился над своей консолью, наспех набрасывая компьютерные модели.
— Невозможно ускорить вращение без притока энергии в систему. Внутри должна идти какая-то сложная реакция, подпитываемая откуда-то извне, и… — Он поднял голову и испустил пронзительный вскрик, который ФАНТОМ перевёл как «возглас удивления».
На ограниченном синей рамкой участке голосферы на сфере тёмной материи образовалась перетяжка в области экватора. Её северная и южная части больше не были правильными полусферами, а немного загибались внутрь прежде чем соединиться. Оранжевая точка теперь находилась на дне экваториальной бороздки и летала по диску ещё быстрее, чем прежде.
Скорость вращения продолжала увеличиваться, экваториальная перетяжка становилась всё более и более заметна. Скоро очертания объекта стали напоминать восьмёрку.
Рисса поднялась на ноги и с раскрытым от удивления ртом следила за происходящим. Экватор настолько сузился, оранжевая точка уже покрывала четверть его протяжения. Ромбус щёлкнул клавишей, и она пропала; вместо нее появились две, по одной на экваторе каждой из двух половинок почти разделившейся сферы.
А потом изображение пропало.
— Прошу меня простить, — сказал Ромбус. — Наблюдаемый объект закрыла от нас другая сфера; при данной скорости воспроизведения мы теряем около четырнадцати секунд. Я их пропускаю.
Щупальца коснулись консоли, и изображение появилось снова. Теперь ширина перетяжки между двумя новыми сферами составляла всего десятую часть от диаметра прежней сферы. Молча, словно завороженные, в тишине, нарушаемой лишь тихими вздохами системы кондиционирования, все наблюдали, как процесс достигает своей кульминации. Наконец, две сферы отделились
Рисса повернулась к Кейту; её глаза были широко раскрыты.
— Это как клетка, — сказала она. — Клетка во время митоза.
— Точно, — сказал Ромбус. — Только в данном случае материнская клетка имеет диаметр более ста семидесяти километров. По крайней мере, таков он был перед тем, как всё случилось.
Кейт откашлялся.
— Простите, — сказал он. — Вы пытаетесь сказать, что эти штуки живые? Что это живые клетки?
— Я, наконец, отсмотрела записи, сделанные зондом Яга, который делал пробы, — сказала Рисса. — Помните тот похожий на аэростат объект, который он заметил при входе в атмосферу? Я тогда подумала, что это могла бы быть какая-то форма жизни — наполненное газом существо, плавающее в облаках. В 1960-х годах предполагали существование таких существ на Юпитере. Но эти аэростаты вполне могут оказаться органеллами — специализированными структурами внутри клетки.
— Живые существа, — недоверчиво повторил Кейт. — Живые существа размером без малого двести тысяч километров?
В голосе Риссы по-прежнему слышалось благоговейный трепет.
— Возможно. Если так, то мы только что видели их процесс размножения.
— Невероятно, — Кейт покачал головой. — Я имею в виду, это не просто гигантские формы жизни. И не просто формы жизни, обитающие в вакууме. Это формы жизни, состоящие из тёмной материи. — Он повернулся у Ягу. — Яг, такое вообще возможно?
— Возможно ли, что тёмная материя, или какая-то её часть, жива? — Валдахуд пожал всеми четырьмя плечами. — Многое в нашей науке и философии даёт нам понять, что вселенная должна кишеть жизнью. Однако до сего дня мы знаем только о трёх мирах, на которых зародилась жизнь. Возможно, мы просто искали не там. Ни я, ни доктор Делакорт пока не выяснили ничего существенного о возможностях метахимии тёмной материи, однако в тех сферах действительно много сложных соединений.
Кейт развёл руками в бессилии осмыслить открытие в категориях повседневной логики и оглядел мостик в поисках кого-нибудь, настолько же растерянного.
И тут новая мысль поразила его настолько сильно, что он даже на мгновение откинулся на спинку кресла. Затем тронул коммуникационную панель, открывая канал связи.
— Лансинг Хеку, — сказал он.
Изображение головы Хека появилась на голосфере на фоне звёздного неба.
— Хек на связи, — произнесла голова.
— Есть прогресс с локализацией тех радиосигналов?
Кейт представил себе, как нижняя пара плеч валдахуда двинулись за пределами поля зрения камеры.
— Пока нет.