Старт
Шрифт:
— Только одного мне жаль — что я не увижу Италии, Рима… А игра мне осточертела невероятно!
Эмил простодушно улыбнулся.
— Да-да, ты прав! Все-таки годы-то идут, мы стареем…
Дико чуть не задохнулся — так трудно ему было удержаться и не выругаться, не излить всего, что на душе, но он стиснул зубы: «И еще смеет сравнивать меня с собой!!»
Наступило мучительно тяжкое молчание.
— Ты куда теперь? — первый потерял терпение Дико.
— Я?.. В народный банк…
— Ну, тогда пока…
— Обещай, что придешь к нам в гости! — живо и будто прося прощение за что-то, откликнулся Эмил и схватил Дико за локоть. — Жена будет очень рада!
Лицо Эмила снова засветилось добротой, глаза уговаривали, просили. Он не мог так отпустить Дико! Да и у Дико злость улеглась, осталось только саднящее чувство потери: вряд ли можно соединиться вновь — слишком разошлись их пути… Он дал слово, что придет к ним на днях, но этого ему показалось недостаточно, надо было как-то по-другому выразить доверие к Эмилу, завязать новые отношения. И он сделал первое, что пришло ему в голову. Через секунду он понял, что это ужасная ошибка, но было уже поздно:
— Слушай, Эмил, в твоей компании, наверное, есть денежные люди… Спроси их, может быть, кто-нибудь хочет купить… часы. У меня две пары, я привез из Японии, последняя модель… Я подумал, может быть, среди вас есть…
Эмил с удивлением поглядел на него и слегка поморщился.
— Да как тебе сказать, Дико… Я мало смыслю в коммерции… Но я спрошу…
В этот час на улице Раковского бурлил людской поток. Рекламы сияли синими и красными огнями. Звенел ярко освещенный трамвай. Верхние этажи домов уже тонули во мраке, а внизу было светло и празднично.
Возле филиала Народного театра народу особенно много. Дико не любил эту часть улицы — люди, которых он видел здесь, казались ему какими-то бесцветными, неопределенного возраста, плохо одетыми… Но стоило пройти еще сто — сто пятьдесят метров, и вы попадаете совсем в другой мир. Кафе, рестораны, роскошные женщины, элегантные мужчины… Именно здесь в одном из ресторанов обычно собирались его приятели.
Было еще рано, чаще всего они приходили около восьми. Зато можно было наткнуться на кого-нибудь из знакомых — здесь часто слонялись спортсмены. Дико постарался принять независимый и безмятежный вид — никто не должен знать, как тяжело он переживает случившееся. Минутами ему казалось, что, если он встретит кого-то из своих, ему станет легче. И он начинал лихорадочно озираться вокруг. Но тут же прятался за чью-нибудь спину и мечтал прошмыгнуть незамеченным до кафе, где обычно обретался Биги. Около недели назад Биги сумел вытянуть у него сразу три пары часов под предлогом, что есть у него некий провинциал, оптовый покупатель. До этого Дико никогда не давал ему больше одной пары и теперь понял, какую совершил ошибку. О Биги уже давно носились разные слухи, говорили, что он последнее время часто прибегал к таким уловкам, особенно с теми, в ком был уверен, что они не пойдут жаловаться в милицию. Но если до вчерашнего дня Дико мог надеяться на то, что Биги все же не поступит так с ним — конечно, дружеские чувства тут ни при чем, просто Дико поставлял ему за сравнительно небольшую цену первоклассные часы, — то сегодня этой уверенности уже не было. Дико выбыл из национальной сборной, прощай, Италия, прощай, заграница, и никаких тебе часов… Одна надежда — может, Биги еще ничего не знает. И сегодня надо покончить счет с ним раз и навсегда.
Биги надо было искать в кафе «Прага» и «Пенчо Славейков» или где-то между ними. В это время Биги совершает свой последний за день круг по торговым улицам, и вполне возможно, что в кафе его нет. Дико очень не хотелось, чтобы кто-то увидел его здесь — это место облюбовали
Чаще всего Биги стоял у входа в кафе, поглядывал во все стороны и, стоило ему заметить приближающегося Дико, тут же покидал своих подручных и незаметно пристраивался к баскетболисту. Но иногда Биги сидел в кафе за столом у окна, тогда Дико делал ему знак глазами и ждал у аптеки за трамвайной линией. Если же Биги и там не было, Дико старался буквально пробежать эту часть улицы. Но у деловых парней были зоркие глаза — не успевал Дико добраться до рельсов трамвая, как кто-то трогал его за плечо: «Есть что-нибудь для меня?»
Сначала Дико пытался холодно отвечать, потом вовсе перестал отвечать и только смотрел грозно, однако они не обращали внимания на такие мелочи и не оставляли его в покое. Никогда он не забудет случай, который произошел здесь однажды в обеденное время. Встретился случайно с Петруновым, заместителем председателя комитета физкультуры и спорта, и пошли вместе. Вдруг перед самым носом Дико возникает «делец» из компании Биги, худой, лысый, глаза какие-то бесцветные, но липучие и наглые. «Нужна дамская дубленка, Франция», — самым бесцеремонным образом заявляет нахал. Дико оглянулся вокруг. «Не понимаю… Я… я не знаю вас…» Но спекулянт и не думал отступать: «Как это не знаешь? Я приятель Биги! И напрасно ты боишься, все о’кей!» Дико незаметно мигнул ему, и тот моментально растворился в толпе.
— Что ему нужно было? — спросил Петрунов. Он был слегка заинтригован.
Дико пожал плечами:
— Понятия не имею! В первый раз вижу его…
…Дико осторожно подошел к толпе перед кафе, внимательно оглядел всех. У самого входа, прижимая к груди белую собачку с голубой ленточкой на шее, стоял низенький человечек и жалким голосом предлагал свой товар прохожим. Его маленькое сморщенное личико было похоже на мордочку собачки.
Дико остановился перед молодой женщиной с блестящими зелеными глазами (выпила, что ли?) и ярко накрашенным ртом — он не раз видел ее за столом Биги.
— Вы случайно не знаете, где Биги?
— Я такого не знаю!
— Как же? Я видел вас вдвоем с ним…
— Не морочь мне голову! Иди куда шел, я знаю, что ты за штучка!
Дико покраснел до ушей. Так и есть — от женщины несло вином как из бочки. Нетвердо ступая, она прошла направо, из-за ее спины вдруг показался Биги, который явно пытался незаметно проскользнуть мимо.
— Погоди, Биги! Ты мне нужен.
— Что тебе сказала эта дрянь? Ее бы избить до полусмерти! Какая шлея под хвост ей попала? Со всеми цапается!..
…Они стояли друг против друга в проходном дворе — здесь можно было поговорить спокойно. Дико смотрел на Биги и чувствовал, как тоска, все время комком сжимавшая сердце, опять разрастается, заполняет всю грудь…
Биги чуть помоложе Дико, ему тридцать, он пониже ростом, у него черная кудрявая голова и круглое лицо, слегка опухшее, особенно под глазами. Маленькие, жадно блестящие глазки ни секунды не бывают в покое — то в одну сторону стрельнут, то в другую. Впечатление такое, будто Биги все время мучает жажда — он то и дело облизывает губы очень красным острым языком.