Старуха 3
Шрифт:
Вероятно поэтому «первый подход» Веры к инструменту оказался провальным. То есть ей едва удалось «нащупать» мелодию, тыкая пальцами по клавишам — но вот именно сыграть ее не получалось. Но Вере и тут повезло: стоящая рядом девушка решила ей помочь:
— Вы, я гляжу, очень давно к инструменту не подходили. Давайте я вам помогу: вы мне просто напойте мелодию, а я попробую ее подобрать на рояле. Может быть вместе у нас и получится: у меня, кроме абсолютного слуха, еще и консерватория за плечами. Здесь я по распределению… мне один год учиться
— Если вы стесняетесь петь, то напрасно: я от учеников уже такого наслушалась. И даже научилась угадывать, что они на самом деле спеть хотят…
— А бумага нотная у вас есть? Я бы хотела записать…
— Слава богу, с этого года начали нотные тетради печатать в достатке, так что… Давайте сначала попробуем вашу мелодию подобрать, а я потом партитуру запишу.
Сначала Вера попыталась спеть только мелодию, но ее «ля-ля-ля» музыкантше не очень «зашли». Но когда Вера запела именно песню, дело стало продвигаться гораздо быстрее. И через полтора часа Надежда Михайловна — так она представилась — сообщила:
— Я думаю, что для первой попытки достаточно. Должна сказать, что мелодия очень необычная, довольно сложная… но уверена, что песню вы придумали замечательную. Я сейчас черновую партитуру запишу, ее, конечно, потом нужно будет подработать, но основу мелодии, я думаю, мы подобрали верно. Хотя это было и непросто… Вам точно нужно в консерваторию идти учиться, у вас талант: такую музыку без таланта не придумать. А вы придумали, и еще, наверное, много придумаете — а если музыку не записывать… Вам нотной грамоте точно научиться надо, чтобы ваша музыка не растворялась в воздухе бесследно. Да и стихи…
— Нотную грамоту я знаю, просто, как вы верно заметили, очень давно к инструментам не подходила. А стихи… Это не мои стихи, это написал Рабиндранат Тагор. Знаменитый писатель и поэт. А музыка… я просто со скуки в дороге начала вслух это стихотворение читать… под настроение оно мне очень попало, а музыка как-то сама в голове возникла.
— Тагор? Я даже не слышала о таком, а он, похоже, действительно поэт не из последних.
— Он бенгалец из Индии, и он поэт во всем мире известный. И даже получил Нобелевскую премию по литературе. Первым из неевропейцев получил.
— Даже по этому стихотворению видно, что получил заслуженно. Вы не знаете, где его стихи почитать можно?
— Боюсь, что не подскажу…
— Ладно, осенью в консерваторию вернусь, там поспрашиваю. Наверняка кто-то знает. А у вас и музыка получилась… с индийскими мотивами, наверное.
— По-хорошему ее вообще на ситаре играть нужно, но где тут взять ситар…
— В консерватории их точно нет. А было бы интересно послушать, как эта музыка будет звучать в оригинале… то есть так, как вы ее задумали.
— Мне тоже… а я знаю, где взять ситар!
— Я слышала, что в НТК что угодно достать могут. Может, я поговорю с руководством нашего завода? Хотя все равно никто
— Решим вопрос. В конце концов сама научусь, — рассмеялась Вера. А вы мне поможете.
— Я в консерватории изучала только арфу и рояль, еще на скрипке…
— Вы, по крайней мере, со многими студентами тамошними знакомы, подберете мне желающих и ситар освоить.
— Но я-то из Пушкино никуда не выезжаю, и до осени вообще в Москве не появлюсь.
— Приезжайте в гости, я вам сейчас адрес запишу…
— Вы уж извините, но навряд ли я приехать смогу. Просто… зайцем ехать мне совесть не позволит, а чтобы денег на учебу накопить… у меня зарплата-то всего восемьдесят пять рублей.
— Так, это вы мне очень вовремя сказали. Ладно, спасибо за партитуру, я, пожалуй, поеду.
— Куда же вы на ночь-то глядя? На электричку вы уже опоздали… Оставайтесь у меня: мне тут, прямо в клубе, комнату предоставили. Она, конечно, небольшая, но переночевать… у меня и чаю попьете, пряники есть поужинать…
— Спасибо, я на машине. И мне действительно пора ехать. А вы… ладно, что-нибудь придумаем. Кстати, как ваша фамилия?
На следующий день Надежда Михайловна чрезвычайно удивилась свалившемуся на нее счастью: ее вызвал лично директор завода и сообщил, что завод решил ей зарплату поднять до двухсот пятидесяти рублей, а в ее комнатенку в клубе вообще поставить новенький холодильник. И вручил ей проездной билет на электричку до Москвы на четыре месяца. Внимательно ее оглядел:
— Вы, Надежда Михайловна, скоро, видать, знаменитостью станете: сама Старуха приказала вас всем обеспечить. Чему я, откровенно говоря, очень рад, ведь вы детишек наших музыке учите, культуру им прививаете… а без культуры сами знаете что получается. Я только вот что спросить хотел: мне сказали, что если вы захотите… эту, как ее… арфу в клуб… мне сказали, где ее взять можно, только ее хорошо если к июлю привезут…
— Нет, спасибо, арфу мне сюда не надо везти.
— Ну и слава богу! То есть… вам зарплату с апреля пересчитают по новой ставке, в эту получку уже все получите. А если вы Старуху снова встретите, то попросите у нее нам в клуб хотя бы мандолин еще парочку…
— Какую старуху?
— Какую? А… неважно, забудьте. Это я о своем… глупость сказал…
На следующий день Вера зашла в Управление НТК, где в знакомом кабинете уже сидел Валентин Ильич:
— Добрый день, я слышала, что могу просить что захочу.
— Добрый, я тебя внимательно слушаю.
— Я многого просить не буду, мне нужен только рояль кабинетный и ситар.
— Что такое рояль, я в курсе. А вот вторая штука…
— Вот, я название специально записала. Это такой инструмент индийский, вроде большой такой мандолины. Мне он очень нужен для плодотворного отдыха, только не сразу: я сейчас немного попутешествую, а вот к началу сентября было бы неплохо все это заполучить.